Хозяйка недвижимости в мире культивации

Глава 1

Папа!

Мама!

Как же вы могли быть так жестоки — и просто уйти?!

Оставив меня одну, скажите, как мне теперь жить?!

Я ведь ещё не нажилась!

Небеса! Посмотрите же на меня!

Цзян Тан стояла на коленях перед алтарём с телами, со страшным надрывом хлопая себя по бёдрам и истошно — голосила.

Ни единой слезинки.

Не то чтобы она была бессердечной, просто заплакать было совершенно невозможно.

Она попала в этот мир меньше чем за полчаса до того, и даже рассмотреть лица приемных родителей толком не успела.

Требовать от неё сейчас разрывающей сердце скорби — это явно завышенные требования к её актёрским способностям.

Но не вопить она не смела.

Вокруг стояла толпа людей, и каждый взгляд был острее кинжала — все только и ждали, пока она оплошает, чтобы добить её.

Пожалуй, она была самой жалкой попаданкой за всю историю.

Другие попадают — либо гордые небесные феи, либо абсолютные никчёмные отбросы, но со встроенной Системой-золотым пальцем, либо с ходу подбирают в канаве раненого красавца, либо их с порога начинают кормить с ложечки заботливые отцы-Системы.

А она?

Только перенеслась — и сразу оказалась у гроба.

У двух гробов.

Притом стоявших в ряд.

Один гроб для отца, второй для матери, всё устроено предельно чётко.

И как это называется?

Это называется: только попала — и уже в трауре, едва очутилась здесь — и сразу на похороны.

Цзян Тан бросила косой взгляд на окружающих, и от увиденного на душе стало ещё холоднее.

Такие приготовления, такая обстановка, и все кругом разодеты как на похоронах… ах да, это ведь и есть похороны.

Она угодила в веб-норматив сянься со стеклянным финалом.

Хорошая новость: эту книгу она читала.

Плохая новость: перенеслась она слишком далеко.

Прямо в эпоху спустя тысячестьлетие после грандиозного финала.

Тысячу лет назад в этом мире развернулась потрясшая небеса и землю решающая битва.

Итог можно описать тремя иероглифами: главная героиня погибла, главный герой сошел с ума, Небесный Путь раскололся, а весь мир едва не стерло в порошок.

Хотя в конце концов катастрофу кое-как пережили, состояние мира ничем не отличалось от тяжёлой инвалидности:

духовная ци откатилась назад, духовные вены иссохли, редкие травы исчезли, а благословенные пещеры-обители взлетели на воздух.

Весь мир бессмертных скатился из курорта высшего класса в трущобы под снос.

Все выжившие верховные небожители обзавелись неизлечимыми Небесными ранами и могли лишь пассивно ждать собственной смерти. Их можно было смело назвать первыми в мире бессмертных пенсионерами-стариками в ожидании конца.

Родители прежней хозяйки тела как раз относились к числу таких людей.

В прошлом они были всемогущими практиками уровня Золотого Бессмертного, но в той битве повредили самую основу своей силы. Промучавшись целую тысячу лет, они наконец сдали позиции в последние дни и ушли один за другим.

Между делом за эту тысячу лет они сотворили на свет и потомка — ту самую Цзян Тан, носившую то же имя.

И её перемещение совпало как раз со смертью родителей на седьмой день после их кончины.

Седьмой день, день перехода к перерождению.

Просто образчик удачного совпадения.

Размышляя обо всём этом, Цзян Тан продолжала голосить, но посреди воплей ей вдруг показалось что-то странным…

Погодите-ка, родители прежней хозяйки болели целую тысячу лет, откуда тогда вообще взялась эта девочка?

Её мозг слегка качнулся в сторону этой мысли, но она тут же решительно отбросила её подальше.

Ладно, проехали, в такие щекотливые вопросы старшего поколения лучше глубоко не вдаваться.

Сейчас её куда больше волновала другая проблема —

как выжить?

Потому что у прежней хозяйки был Пятиэлементный Корень Духа.

В мире бессмертных действует правило: чем чище духовный корень, тем лучше.

Небесный Корень Духа — гений, Двойной Корень Духа — талант, Тройной Корень Духа — посредственность, Четырехэлементный Корень Духа — мусор.

А Пятиэлементный Корень?

Все пять стихий в сборе, теоретически годен для любых техник, а на практике — сплошная чёрная дыра.

Для прокачки требуются колоссальные объёмы ресурсов, настоящая ненасытная пасть мира бессмертных.

Тысячу лет назад клан ещё мог напрячься всем родом и вырастить такого адепта, сыграв в лотерею доната.

А теперь?

Духовная ци катится вспять, ресурсы исчерпаны, Пятиэлементный Корень — это клеймо стопроцентного отброса.

Прежняя хозяйка занималась культивацией десять лет, но так и осталась смертной.

Она даже к порогу стадии Очищения Ци приблизиться не сумела.

Десять лет! В её прежнем мире за это время успевали пройти всю обязательную школьную программу, а она топталась на месте.

Чем больше Цзян Тан думала об этом, тем сильнее погружалась в отчаяние.

До перемещения она работала риелтором в каком-то заштатном городке.

Каждый день состоял из показов квартир клиентам, бесконечных «динамо», торгов с арендодателями и новых «динамо», а затем — показов следующему клиенту и новой порции отменённых встреч.

И так по кругу, снова и снова.

Чистой воды бессмысленный сизифов труд.

График 996 считался благом, 007 — суровой нормой.

Цифры в расчётном листке зарплаты пугали сильнее, чем её отступающая линия волос.

Наконец, вчера после трёх часов ночи переработки она уснула прямо на узкой кроватке в съёмной халупе — и вот результат.

Перенеслась так перенеслась, но нельзя ли было выбрать момент поудачнее?

Пусть бы даже закинули её до начала той войны, она бы хоть успела вовремя сделать ноги.

Вместо этого её швырнули прямо в послевоенные руинах.

Хуже того, она смутно чувствовала, что кто-то намерен с ней расправиться.

И это ей не казалось.

В памяти прежней хозяйки всё отложилось кристально ясно: клан Цзян с годами беднел всё сильнее, ресурсов катастрофически не хватало, и сородичи уже давно косо смотрели на их семейку из трёх человек.

Пока родители были живы, они кое-как сдерживали недовольство.

Теперь же, когда те ушли, её, эту «нахлебницу-пустышку», разумеется, следовало убрать.

Цзян Тан глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться.

Успокоиться не получалось от слова совсем.

В этот самый момент на неё упал чей-то недобрый взгляд.

Началось. Пришли те, кто любит мутить воду.

Судя по всему, её решили уничтожить подчистую.

В прошлой жизни она разве что забыла вовремя вернуть долг сервису микрозаймов, неужели за это полагается такая карма?

Она немедленно прибавила громкости и заголосила ещё надрывнее:

— За что же мне выпала такая горькая судьба — о-о-ой!

— Хватит вопить.

Старческий голос раздался прямо над ухом, неся в себе неприкрытое раздражение и нетерпение.

Даже если ты глотку сорвёшь, твои родители от этого не оживут.

Цзян Тан всхлипнула и подняла голову, являя взору заплаканное личико, полное горькой прелести…

Хотя ни единой слезинки на нём не было, её актёрские навыки работали на все сто, а контроль над мимикой оставался безупречным.

Перед ней стоял старик с треугольными глазами, орлиным носом и выражением крайнего презрения на лице.

Память прежней хозяйки подсказала: это один из нынешних старейшин клана Цзян, Цзян Миндэ.

Практик стадии Золотого Ядра.

По меркам тысячелетней давности этот мастер уровня Золотого Ядра не годился бы даже лизать подошвы ног её родителей.

Но сейчас?

На безрыбье и рак рыба: уровень Золотого Ядра уже возводил старика в ранг влиятельного старейшины клана, человека, который мог ходить гоголем по любой улице.

Цзян Миндэ смотрел на неё сверху вниз, и тон его был ледяным:

— Цзян Тан, семь дней прошло, всё ещё надеешься зацепиться здесь и не уходить?

Сердце Цзян Тан ёкнуло.

Это и есть то самое легендарное «выгоняют сразу после похорон»?

Она захлопала ресницами, изображая полнейшее непонимание:

— Старейшина, что вы имеете в виду?

— Что имею в виду?

Цзян Миндэ холодно хмыкнул. — Пока твои родители были живы, клан содержал их целую тысячу лет — это уже проявление предельного милосердия. Теперь они ушли, и ты всё ещё хочешь сидеть у клана на шее и жрать на халяву?

Едва он договорил, как на девушку обрушилось тяжёлое давление ауры.

Цзян Тан почувствовала, как в груди и в поле Даньтяня одновременно резануло так, будто их разрывают на части —

— Кхм!

Рот залила кровь, брызнувшая прямо на стоявшие перед ней два гроба, и белые погребальные ленты мгновенно окрасились в алый цвет.

В глазах у Цзян Тан потемнело от боли, но мысленно она уже успела покрыть трёхэтажным матом всех предков старика.

Дед, а ты ведь реально конченый палач, поднимать руку на шестнадцатилетнюю девчонку, у которой только что умерли родители! Твоё бессмертное искусство собака снюхала?

Хотя нет, собаки такой гадости не делают.

Корчась от боли и судорожно втягивая воздух, она лихорадочно соображала:

Лезть на рожон нельзя — это верная смерть.

Ты культиватор Золотого Ядра, ты великий и могучий.

Я стерплю!

Она прижала руку к груди, превозмогая боль, задрала подбородок на сорок пять градусов и изобразила на бледных, перепачканных кровью губах горькую усмешку:

— Благодарю клан за великодушие, за то, что позволяли моим родителям лечить раны в этих стенах целую тысячу лет. Не переживайте, я уйду и не стану сидеть на шее у клана.

С этими словами она с трудом поднялась с циновки.

Колени стояли на полу слишком долго и совсем онемели; покачнувшись, она ухватилась за край соседнего гроба, чтобы хоть как-то удержать равновесие.

Цзян Миндэ прищурился, словно несколько удивившись тому, что она согласилась так легко.

Но в следующее мгновение в его треугольных глазах промелькнуло понимание.

— Хоть ума хватило не спорить.

Он погладил бороду. — Согласно правилам клана, если адепт к восемнадцати годам еще не достиг стадии Очищения Ци, он обязан покинуть земли клана и искать пропитание самостоятельно. Тебе сейчас всего шестнадцать, но раз уж клан взял на себя хлопоты по похоронам твоих родителей, с тебя мы больше ничего требовать не будем.

Он сделал паузу, и голос его приобрел зловещий подтекст:

— Человек должен уметь быть благодарным. Выйдя за ворота, что следует говорить, а что нет, ты должна понимать.

Цзян Тан мысленно усмехнулась.

Боится, что она разболтает лишнего и запятнает репутацию клана Цзян?

Словно у клана осталось ещё хоть что-то, что можно запятнать.

В памяти прежней хозяйки и впрямь существовало подобное правило.

Но она-то наивно полагала, что раз родители только что скончались, а до восемнадцатилетия ещё целых два года, то у старейшин хватит совести сохранить хотя бы лицо.

Теперь стало очевидно —

она явно переоценивала нижнюю границу морали этих людей.

Иные живут так, словно они уже мертвы.

А иные мертвы так, что лучше бы жили.

Цзян Миндэ относился ко второй категории — при жизни от него толку меньше, чем от покойника.

— Я всё понимаю, — послушно кивнула Цзян Тан. — Ни единого слова, способного запятнать доброе имя клана, я не произнесу.

Цзян Миндэ удовлетворенно кивнул.

Но Цзян Тан продолжила:

— Однако…

Цзян Миндэ нахмурился:

— Однако что?

Цзян Тан широко распахнула невинные глаза, и голос её зазвучал робко:

— Мои родители в своё время были всё же могущественными практиками уровня Золотого Бессмертного, неужели они не оставили после себя никаких посмертных вещей?

Атмосфера в погребальном зале мгновенно заледенела.

Лицо Цзян Миндэ помрачнело на глазах.

— Твои родители тысячу лет страдали от тяжелейших ран, их магические артефакты, пилюли и небесные сокровища давно исчерпались, какие еще наследные вещи?!

Он холодно фыркнул. — То, что клан выделил им по простому гробу — уже проявление старой памяти, неблагодарная девчонка!

Снаружи Цзян Тан сохраняла абсолютное спокойствие, но в душе прекрасно всё понимала.

Станут ли великие практики уровня Золотого Бессмертного настолько нищими, что у них не останется ни единой вещицы?

Они что, дураков ищут?

Родители прежней хозяйки действительно вложили большую часть своего состояния в войну за защиту клана, но худой верблюд больше лошади, как они могли остаться совсем без ничего?

Все эти ценности клан давно прибрал к рукам под предлогом «временного ответственного хранения».

А теперь?

Конечно же, их не отдадут какой-то «пустышке».

Цзян Тан внешне осталась невозмутимой, лишь опустила голову, и в её голосе зазвучали сленовые нотки:

— Тогда… уважаемый старейшина, не могли бы вы выделить мне немного духовных камней на первое время? Не так уж много, всего вот столько.

Она протянула пять пальцев.

Цзян Миндэ уставился на эти пальцы, и его веко нервно дёгнуло:

— Пять духовных камней?

Цзян Тан покачала головой.

— Пятьдесят?

Цзян Тан снова покачала головой.

Лицо Цзян Миндэ слегка позеленело:

— Пятьсот?! Да у тебя хватает наглости раскрывать рот! Знаешь ли ты, сколько ученик стадии Очищения Ци в нашем клане получает на руки за целый год?

Он глубоко вдохнул. — Пятьсот духовных камней! Ты, никчёмный мусор, как посмела заикнуться…

— Пять тысяч.

Цзян Тан перебила его мягким голосом.

— Мне нужно пять тысяч духовных камней.

В поминальном зале воцарилась абсолютная тишина — ровно на три секунды.

А затем рвануло.

Словно на Праздник Весны запустили гирлянду петард.

— Пять тысяч духовных камней?!

— Она совсем с катушек съехала?!

— Какой-то отброс посмел просить пять тысяч духовных камней?!

— Я сам культивирую уже тридцать лет и в глаза не видел столько богатства!

— Она от слёз мозги простудила или её клановой аурой контузило?

Лицо Цзян Миндэ то зеленело, то белело, превращаясь в палитру художника.

Цзян Тан опустила глаза, и её ресницы бросили тёмную тень на кожу, а голос задрожал с идеальной долей горечи:

— Да разве это много…

Она всхлипнула. — Только представьте: я теперь тяжело ранена, родителей нет, в кармане ни гроша, одинокая, брошенная, вокруг ни единого родного лица, а впереди — сплошной туман…

Она вскинула взгляд, глядя на Цзян Миндэ затуманенными слезами глазами:

— Выйду я за эти ворота, простая смертная, без навыков, без способностей — как мне выжить-то?

— Какая же я несчастная, не успею шагнуть за порог клана, как тут же отправлюсь вслед за мамой и папой.

— Вы только подумайте, человек, который вот-вот отбросит концы, разве способен удержать язык за зубами?

— А вдруг я ляпну что-нибудь лишнее?..

Треугольные глаза Цзян Миндэ мгновенно сузились до щёлочек, в них блеснул опасный свет.

— Ты мне угрожаешь?

Цзян Тан сладко улыбнулась, обнажив восемь ровных зубов:

— Ну что вы, как можно.

Это простое «ну что вы» вогнало всех присутствующих в глубокий ступор.

В зале стало слышно, как падает пылинка.

Казалось, даже крышки гробов слегка задрожали.

Цзян Миндэ разъярился так, что его усы задрались вверх и торчали во все стороны, точь-в-точь как иголки ощетинившегося ёжика.

Сколько лет он пробыл старейшиной клана Цзян, каких только сцен он не видывал?

И чтобы его сейчас шантажировала какая-то шестнадцатилетняя девчонка-пустышка?

Да еще при стольких сородичах?!

— Ты… —

Его палец, указывающий на Цзян Тан, дрожал от гнева.

— Думаешь, я не посмею тебя убить?

Цзян Тан моргнула, изобразив полнейшую невинность:

— Старейшина, что за глупости? Разумеется, посмеете.

Она принялась загибать пальцы, с пугающей деловитостью рассуждая о вещах, от которых хотелось врезать ей по лбу:

— Вы же великий мастер стадии Золотого Ядра, прихлопнуть такого смертного, как я, для вас — раз плюнуть.