Хозяйка недвижимости в мире культивации

Глава 5

2. Настоящий Контракт после подписания подлежит защите Контрактом Небесного Пути. Нарушители понесут ответный удар Небесного Пути (проявляющийся в следующем: откат уровня культивации, преследование неудачами, застревание воды в зубах при питье, удар о пятку при пускании газов).

Подпись стороны А: Цзянь Тан

Подпись стороны Б: ________________

Цзянь Ухэнь и Су Цинсянь опустили головы, четыре глаза в упор уставились на ту самую строчку в контракте:

— 1600 духовных камней в месяц, — и умолкли.

В воздухе воцарилась такая тишина, что было слышно, как шуршат бинты на теле Кань Идао. Этот мелкий, сухой звук напоминал, будто кто-то тайком распаковывает посылку.

Затем —

— Ск… сколько?!

У Кань Идао глаза чуть из орбит не вылезли, палец, указывающий на контракт, дрожал:

— Тысяча шестьсот? И это, твою мать, за месяц?!

В груди у Цзянь Тан ёкнуло, сердце похолодело наполовину.

Всё, неужели запросила слишком много?

Хотя им действительно нужно жить в её доме ради спасения жизни, в нынешнем Мире бессмертных богатеев уровня Цзянь Ухэня сыщется совсем немного!

Эта арендная плата возросла вдвое после обновления Системы, а если этот старик решит, что его ободрали, и прямо здесь перевернет стол — что тогда?

Может, сделать скидку?

Скидку двадцать процентов?

Не успела Цзянь Тан докрутить в голове свои мелкие счёты, как услышала, как Кань Идао издал оглушительный вопль:

— Да это же невероятно дешево!!!

— ??? — опешила Цзянь Тан.

— Да ты знаешь, — Кань Идао ткнул себя в бинты, его переполняло такое возбуждение, что слюна летела во все стороны, — чтобы заглушить эту проклятую Небесную рану, старик каждый месяц тратит на печати-талисманы пятьдесят миллионов — высших духовных камней!

Он поднял пять пальцев толщиной с морковку и замахал ими перед Цзянь Тан с бешеной скоростью.

— Пятьдесят миллионов! Высших! Духовных камней! И этого еле-еле хватает, чтобы сдерживать её, меня по ночам от боли крутит, как блин на сковороде, от любого поворота хоть волком вой!

Уголки губ Цзянь Тан подернулись.

Пятьдесят миллионов…

И притом высших…

И каждый месяц…

— А пилюли!

Кань Идао заводился всё сильнее, загибая пальцы, словно зачитывая бухгалтерский отчет:

— Обезболивающие, продлевающие жизнь, питающие меридианы — в месяц уходит не меньше ста миллионов духовных камней! К тому же их днём с огнем не сыщешь! С деньгами в кармане и то не купишь!

— Старый Кан, — бесстрастно прервал его Цзянь Ухэнь.

— Чего тебе?

— Ты напугал девочку.

Кань Идао опустил голову и заметил, что Цзянь Тан смотрит на него оцепенелым взглядом человека, решившего, что в их Мире бессмертных началась дикая инфляция.

Этот взгляд точь-в-точь походил на хомячка, услышавшего о подорожании корма.

— Кхе-кхе.

Сообразив, что вышел из себя, Кань Идао прочистил горло и постарался принять невозмутимый вид, однако мышцы на его лице еще слегка подрагивали от пережитого волнения.

— Ну… друг… Цзянь, я к тому, что твоя цена — просто верх благородства.

Последние слова он выделил с такой силой, будто намекал: «Ты часом не дурочка?»

Су Цинсянь тоже слегка кивнула, а ее голос звучал мягко, словно струйка дыма:

— И вправду… чересчур дешево.

Она опустила глаза на контракт, ее ресницы едва заметно дрожали:

— Такое благословенное жилище, способное усмирять Небесные раны, если слухи разойдутся, даже за сто миллионов высших духовных камней в месяц — и то те стариканы будут рвать друг другу глотки.

Сто миллионов высших!

Сердце Цзянь Тан сделало судорожный скачок.

Она вдруг осознала, что её расчеты всё-таки были слишком скромными — до того скромными, что она походила на деревенщину, никогда не видевшую миру.

Но вскоре она взяла себя в руки.

Нет, поднимать цену нельзя.

Эти господа — её самые первые пользователи-подопытные!

Репутация!

Понимаете вы значение репутации или нет?!

Стоит им устроиться с комфортом, зажить припеваючи и разослать весть по миру:

— Ой, знаешь, есть такое чудесное место всего за тысячу шестьсот в месяц, где Небесная рана глушится намертво!

Разве после этого все те древние чудища, измученные Небесными ранами, не повалятся сюда валом, словно пельмени в кипяток?

Меньше прибыль — больше оборот!

Закинуть удочку подальше, чтобы поймать крупную рыбу!

Цзянь Тан, ты деловой человек с широким кругозором!

Пусть цена первого месяца останется прежней, а вот со следующего поднимем.

Вздуем по полной!

Цзянь Тан изо всех сил постаралась придать лицу выражение, при котором не заметно, что она заживо отрезает от себя куски мяса:

— Все мы друзья дедушки Цзяня, значит, свела нас судьба. К тому же…

Она указала на стоявшие поодаль небольшие деревянные хижины:

— Хижина, где живет дедушка Цзянь — это спартанский вариант, там только голая дощатая кровать.

А вам за тысячу шестьсот полагается полный комплект мебели: и столы, и стулья, и кровати — всё на месте!

Уголки губ Цзянь Ухэня дернулись.

Само словосочетание «спартанский вариант», примененное к его жилищу, вонзилось тремя иголками прямо в с таким трудом поддерживаемый им образ истинного мудреца, да так метко, что у него даже спина онемела.

Но он стерпел.

А куда деваться?

Не арендовать теперь, что ли?

— Подписываю! — Кань Идао шлепнул ладонью по столу. — Старик подписывает!

После чего замер.

— Эм… а духовные камни…

Он пошарил за пазухой, выудил несколько обломков духовных камней, пошарил снова — достал мятый талисман, полез в третий раз…

И вытащил комок какой-то залежавшейся трухи от пилюль.

Сцена выдалась до крайности неловкой.

Цзянь Ухэнь бесстрастно воззрился на него:

— Ты что, даже тысячей шестьюстами не располагаешь?

— Чушь собачья! — старое лицо Кань Идао вспыхнуло багрянцем до самых корней волос.

— Я просто… просто торопился выйти! Не захватил столько!

Он и впрямь спешил.

Получив весть от Цзянь Ухэня, он лежал в своей разваливающейся пещере-обители на последнем издыхании.

Услышав четыре слова «спасу от смерти», он подорвался с места пулей и примчался сюда, толком не успев даже добинтовать раны.

Где уж тут вспомнить про духовные камни?

Су Цинсянь тоже слегка потупилась, в ее голосе проскользнула нотка смущения:

— Я… тоже…

Она выбежала еще торопливем.

На ней осталась всего одна туфля.

Правда, ее уровень культивации позволял летать по воздуху и в обуви она не нуждалась вовсе, но признаваться в таком народе всё же было сомнительным удовольствием.

— Эм…

Цзянь Тан, словно ученица на уроке, которой приспичило в туалет, но она не смеет поднять руку, осторожно занесла ладонь, украдкой косясь на Цзянь Ухэня взглядом провинившейся школьницы.

— Можно оплатить за другого.

— Оплатить за другого? — переспросил Кань Идао.

— У дедушки Цзяня полно духовных камней.

Цзянь Тан захлопала глазами, и тон ее звучал до того наивно, будто с него сочился мед, но каждое слово разило, словно отточенный ядовитый кинжал, вонзаясь в сердце Цзянь Ухэня со свистом:

— У дедушки Цзяня завались духовных камней, пускай он заплатит за вас разок-другой.

Кань Идао и Цинсянь переглянулись, и в момент этого мгновенного зрительного контакта проскочили искры такого безупречного взаимопонимания, словно они репетировали сцену раз восемьсот.

Затем оба синхронно повернули головы, и четыре луча их взгляда, словно прожекторы, с глухим стуком уперлись в лицо Цзянь Ухэня.

Один искреннее другого, оба преисполнены железобетонной правоты, а в глазах четко и ясно читалось всего четыре иероглифа:

— Старый Цзянь, ты всё понял.

Выражение лица Цзянь Ухэня было таким, будто он заглотил цельный куст кактуса, причем неочищенный.

Он медленно перевел взгляд с физиономии Кань Идао на лицо Цинсянь, а затем обратно.

— Вы…

Его голос звучал тихо, словно легчайший ветерок перед началом бури.

— Один — Великий император Хэнндао, проживший более четыдцати с лишним тысяч лет, другая — Женщина-император Линсянь, прожившая более ста одиннадцати тысяч лет…

Он глубоко вздохнул, так что грудная клетка раздулась, как у готовой лопнуть рыбы-фугу:

— И вы не можете наскрести при выходе из дома даже тысячу шестьсот духовных камней?!

Кань Идао задрал подбородок, выпятивишись точь-в-точь как гусак, которому сжали горло, и принялся горячо оправдываться:

— Да я… я просто презираю деньги как грязь! Ты понимаешь значение слова грязь или нет?!

Су Цинсянь молча задвинула ногу без туфли поглубже под юбку, и ее голос упал до едва различимого шепота:

— Мне обычно… почти не требуются деньги.

— Почти не требуются?

Цзянь Ухэнь судорожно втянул воздух, на висках у него запульсировали вены.

Он вспомнил, как в Тайной области Тайсюй Су Цинсянь, не моргнув глазом, выложила три миллиарда высших духовных камней за единственный экземпляр уникального божественного нотного стана, доведя сборище древних чудищ до кровавой рвоты на месте.

И теперь она заявляет ему «почти не требуются деньги»?

— Ладно.

Цзянь Ухэнь закрыл глаза, затем открыл их вновь, а во взгляде читалось чистейшее: «За что мне кара небесная в вашем лице?»

То, с каким трудом он выковыривал духовные камни из пространственного кольца, иначе как перформансом назвать было нельзя.

Палец елозил по кольцу туда-сюда, туда-сюда, с такой невыносимой тоской, будто из межзубных промежутков вытягивали застрявшие куски мяса — за каждый кусочек сердце кровью обливалось целых три дня.

Еле-еле выковыряв два высших духовных камня, он протянул по одному Кань Идао и Су Цинсянь.

— Вернете как можно скорее!

Последние четыре слова были произнесены сквозь зубы с такой зловещей тяжестью, будто он приносил смертельное проклятие.

Приняв духовный камень, Кань Идао продемонстрировал уровень благоговения, достойный храмового ритуала.

Он держал его обеими руками, с таким торжественным выражением лица, будто получал императорский указ.

— Старый Цзянь, будь спокоен, — он принялся колотить себя в грудь с глухим стуком, отчего повязки на нем сдвинулись на пару оборотов, — как только вернусь в обитель, распродам те сокровища, что припас на черный день, и верну с процентами! До единой штучки!

— У тебя в этой развалюхе еще остались сокровища на черный день? — изогнул бровь Цзянь Ухэнь.

— Ещё бы! — с гордым видом задрал нос Кань Идао. — Хоть обитель моя стара, но пол вымощен сплошь звездным камнем, а стены инкрустированы звездной глазурью! Если сковырнуть, выручить удастся…

— Разве та духовная энергия, что питала сокровища в твоей обители, еще не истощена твоими собственными запасами?

Бесстрастно бросил Цзянь Ухэнь, нанеся удар чисто и безупречно, прямо в цель.

—…………

Кань Идао помолчал секунды три, после чего резко повернулся к Цзянь Тан, решительно переводя тему:

— Ну… подруга Цзянь, где контракт подписывать?

Куда ставить подпись?

Могу я приложить отпечаток пальца?

Я ставлю отпечатки пальцев просто молниеносно!

Куда ни ткни — сразу в точку!

Цзянь Тан едва сдерживала смех, у нее уже сводило щеки, но она изо всех сил сохраняла профессиональную улыбку:

— Отпечаток пальца не нужен, просто запечатлейте на нем свое божественное сознание.

Кань Идао, не раздумывая ни секунды, хлопнул печатью духовного сознания — настолько решительно и быстро, словно боялся, что Цзянь Ухэнь передумает и потребует камень назад.

Как только контракт был подписан, он сам собой обратился в нефритовею пластинку размером с ладонь и аккуратно опустился на ладонь Кань Идао.

В тот же миг пластинка проецировала световой экран с личными данными Кань Идао:

Имя: Кань Идао

Пол: мужской

Возраст: сто четырнадцать тысяч триста семнадцать лет

Уровень культивации: в прошлом пик Великого императора (упал до средней ступени Преодоления Скорби)

Номер комнаты: Обитель Тансинь, комната No 2

Баланс: 0

Увидев графу с именем, Цзянь Тан едва заметно скривилась.

Кань Идао — Руби-кромсай, отличное имя.

Бережно прижимая к груди нефритовый жетон, Кань Идао дрожал так, будто его бил сильный озноб — реакция в точности повторяла ту, что была у Цзянь Ухэня при получении собственной пластинки, — и непрерывно бормотал себе под нос одни и те же четыре слова:

— Контракт Небесного Пути!

— Мать твою, да это же Контракт Небесного Пути!!!

Он резко вскинул голову, уставившись на Цзянь Тан глазами, которые, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит.

Он уже собрался схватить Цзянь Тан за руку, чтобы высказать ей что-то, но Цзянь Ухэнь сработал молниеносно:

Одна рука за шею, другая — на рот, все движения плавны и отточены, словно он отрабатывал этот захват не меньше восьмисот лет.

При этом он поднес губы прямо к уху Кань Идао и затараторил какую-то скорострельную передачу мыслей.

Только после этого Кань Идао угомонился, однако продолжал подрагивать всем телом, словно угодил под напряжение.

Испытывая невольный испуг от подобных резких выпадов, Цзянь Тан отступила на полшага.

Что с этим дедом не так?

Всего-то подписал контракт, чего трястись-то, будто на высоковольтный провод наступил?

Откуда ей было знать, что значит выражение Контракт Небесного Пути в нынешнем Мире бессмертных.

— У-у-у…

Зажатый намертво Цзянь Ухэнем, Кань Идао мог издавать лишь невнятное мычание, извиваясь подобно придавленной за хвост змее так, что повязки на нем издавали сухой треск.

Цзянь Ухэнь продолжал затыкать ему рот, одновременно передавая указания прямо в сознание.

О чем именно шла речь, Цзянь Тан расслышать не могла, но зато она видела глаза Кань Идао — те расширялись всё больше и больше.

Сначала округлились до размеров медных монет, потом превратились в лампочки, а под конец засияли подобно паре поисковых прожекторов, испуская лучи во все стороны.

Гамма эмоций на его лице была настолько сложна, что на нем впору было ставить восьмидесятисерийный телесериал.

— Ум-ум!

Кань Идао закивал с бешеной скоростью, давая понять, что всё понял, усек и ни за что на свете больше не проговорится.

Только тогда Цзянь Ухэнь отпустил его, брезгливо вытерев слюну о плечо самого же Кань Идао.

— Фух…

Кань Идао шумно выдохнул, повернулся к Цзянь Тан, и взгляд его претерпел кардинальную перемену.

В нем читались благоговейное почтение, жгучее любопытство и немая озадаченность вопросом: что же за сверхъестественное существо эта девчонка?

Однако он подавил в себе все расспросы, лишь глубоко вдохнув и постаравшись придать голосу максимально будничный тон:

— Эм… подруга Цзянь, а как здесь вносить квартплату?

Вернувшись к своему изначальному амплуа, Цзянь Тан любезно пояснила:

— Этот жетон-контракт заменяет пространственный мешочек. Вам достаточно приложить к нему любую вещь, обладающую духовной энергией, и она автоматически преобразуется в духовные камни.

Запомните: этот жетон служит исключительно для пополнения, снять с него ничего нельзя.

Он привязан к вашему божественному сознанию и служит ключом к Обители Тансинь, передавать его кому-либо запрещено, смотрите не потеряйте.

— То есть просто приложить?

Кань Идао с сомнением приложил тот самый высший духовный камень к поверхности жетона —

В мгновение ока камень исчез, растворившись бесследно, не издав ни звука.

Световой экран на жетоне обновился:

Баланс: 1 000 000 духовных камней

Одновременно Система автоматически списала арендную плату за первый месяц и залог.

Взглянув на оставшийся после списания баланс, Цзянь Тан…

Умолкла.

Молчание затянулось надолго.

Настолько долго, что Кань Идао даже помахал рукой перед ее носом:

— Подруга Цзянь? Ты в порядке?

— В полном.

Цзянь Тан глубоко вздохнула, изобразив улыбку, которая выглядела много хуже слез.

— Я просто… заново познаю этот мир.

Один камешек тянет на миллион.

Те пять сотен духовных камней, что она выбила из клана Цзян ранее, не дотягивали даже до сдачи от одного такого камня.

А она-то еще воображала себя успешной рвачихой.

Внезапно Цзянь Тан почувствовала себя муравьем, который сбился с лап, перетаскивая крошечное зернышко, и, устав вусмерть возомнил себявластелином мира, взирающим на всё с высоты этого зерна.

А подняв голову, обнаружил, что рядом слон хоботом сворачивает целый амбар и улыбается ей.

Улыбается, как же!

Ты еще зубы скаль!

— Эм… подруга Цзянь.

Осторожно подал голос Кань Идао. — Где моя комната?