Двойные тени Гуйсюй: Охота по множеству миров, начиная с Боевого Континента

Опустив взгляд на эту картину, Чао Нянь поймала себя на тихом внутреннем вздохе.

Тьфу ты! Воистину дитя судьбы – сызмальства находит себе предначертанную половину. Смотришь, как сладко они спят, и даже совесть будто шевельнутся пробует… Шучу! Осколок важнее всего.

Чао Нянь закрыла глаза, и тончайший, чистейший луч восприятия плавно скользнул внутрь тела Тан Саня.

Духовные меридианы, кости и плоть, внутренние органы… слой за слоем прощупывая естество, они не находили ничего, кроме чистоты.

Пока чуткое осязание не добралось до самых глубин души.

Ззз…

Едва уловимое сияние слабо качнулось.

Этот оттенок энергии был знаком до боли – перед ними лежал тот самый осколок первоосновы Гуйсюй, который они преследовали!

Чао Нянь открыла глаза, ее золотистые зрачки заполнила глубокая задумчивость.

─ Нашли. Осколок засел в глубинах его души. ─

Причем не просто прижился, а слился с душой намертво; лишь в тот миг, когда носитель испустит дух и его разум рухнет, фрагмент сможет целым и невредимым покинуть оболочку.

Иными словами…

Чтобы забрать осколок назад, придется дождаться смерти Тан Саня.

Чао Нянь отвела назад проникавшую в чужую душу духовную нить, кончики ее пальцев погасили остатки света, а на душе скреблось глухое раздражение, вылившееся в тихое презрительное фырканье.

─ Паршивая черная тень! Какой же изворотливый ублюдок! ─

Попытайся они силой вырвать фрагмент прямо сейчас, не только этот мир рухнул бы из-за гибели избранника судьбы, но и неисчислимые невинные жизни оказались бы погребены под обломками.

─ Если мы хотим завладеть цельным осколком, нам придется дождаться финала истории на Боевом Континенте – момента, когда грянет битва на Перевале Цзялин, ─ произнес Е Сюнь.

Лишь в горниле той решающей схватки шестеренки судьбы провернутся до конца, и когда носитель осколка достигнет конца своего пути, оковы духа падут сами собой.

Тогда осколок беспрепятственно выскользнет наружу, и у них появится шанс его забрать.

─ Оставим здесь печать, чтобы фрагмент не вздумал искушать хозяина. ─

Чао Нянь чуть слышно вздохнула, и этот мимолетный выдох растворился в лунном сиянии.

─ Другого выхода нет. ─

Она подняла ладонь, где мягко заструился бело-золотой свет; одновременно с этим в ладони Е Сюня заиграли переливы темно-фиолетовой магии, и обе силы слились воедино, превращаясь в почти невидимую глазу световую нить.

Вдвоем они предельно осторожно внедрили эту печать в межбровье Тан Саня, опуская ее на дно его души.

Тан Сань на кровати заворочался во сне, но Сяо У рядом ничего не заметила.

Окинув комнату последним взглядом, Чао Нянь и Е Сюнь покинули академию Нодин.

Раннее утреннее солнце залило седьмое общежитие, и обитатели стали один за другим просыпаться.

Ван Шэн протер глаза и пробурчал: ─ До чего же крепко мы вчера вырубились. ─

─ И не говори, ─ поддакнули остальные, разминая затекшие спины.

Тан Сань открыл глаза, глянул на мирно посапывающую рядом Сяо У, но промолчал, чувствуя, как в груди засело странное, неуловимое ощущение чужеродности.

Он тихонько пустил в ход Искусство Таинственного Неба, проверяя собственные меридианы, но не обнаружил ровным счетом ничего.