Грабеж гробниц: Отыгрыш Венти, начиная с Храма Куньлунь

В древнем селении Гуларо повсюду пестрели фрески, высились изваяния божеств, а вокруг громоздились лишь обломки рухнувших стен.

Если смотреть снизу вверх, от подножия горы, то можно было разглядеть тонущие в серой дымке глинобитные жилища и пещеры, цветом неотличимые от голой скалы.

За исключением уцелевших храмов, большинство домов давно превратились в груды щебня, и от них остались лишь одинокие глиняные остовы.

Прошел уже добрый час, а они одолели едва ли половину подъема, и компания Дядюшки Мина безнадежно отстала.

Изнуренная А-Сян осунулась и была белее полотна, Дядюшка Мин тяжело и хрипло дышал, и лишь А-Дун с Питером Хуаном держались еще сносно.

─ Старина Ху, а те позади совсем выдохлись, ─ бросил Цзян Ди, оборачиваясь к Ху Баи.

Он-то полагал, что при всей своей физической форме этот подъем дасться ему тяжело, но всё шло на удивление гладко.

Слава Венти оказалась не пустой строчкой – даже в таком обличье удавалось сохранять удивительную легкость.

От этого на сердце у него стало еще нетерпеливее.

Ху Баи озадаченно нахмурился: ─ С чего бы это? Мы же только начали, а уже столько времени прошло?

В этот момент снизу донесся голос Дядюшки Мина: ─ Мы больше не тянем! Сколько еще топать?!

─ Монастырь Жизненного Цикла построен прямо на скале, и если нам еще идти, то разве что за этой охранной церковью.

Проследив за указательным пальцем юноши, Дядюшка Мин уперся взглядом в глухую стену и разочарованно выдохнул: ─ Да тут ничего не разглядеть!

Еле державшаяся на ногах А-Сян окончательно лишилась последних сил, закатила глаза и безвольно осела на землю.

─ Эй-эй-эй, это еще что за фокусы? ─ в панике подскочила к ней Хань Шуна, ухватив за плечи.

Но местность была ей незнакома, за плечами лежал тяжелый переход, и сама она валилась с ног от усталости, так что удержать обмякшую девушку у нее не было ни малейшей возможности – её саму качало из стороны в сторону.

Питер Хуан с А-Дуном бросились на помощь, пытаясь поднять девчонку.

─ А-Сян, ты как? А-Сян! ─ Дядюшка Мин заметался вокруг, продолжая звать её по имени и силясь протиснуться вперед.

─ Искупление грехов, не иначе, ─ пробормотал Цзян Ди, извлекая из-за пазухи флягу и делая большой, жадный глоток.

Толстяк Ван оживился и тут же подступил ближе: ─ Слышь, Малыш Цзян, мы тут топаем столько времени, горло вконец пересохло.

─ Больше не осталось, ─ Цзян Ди с невозмутимым видом водворил флягу на место и тут же перевел стрелки: ─ Толстяк, а ты чегой-то к этой девчонке клинья подбиваешь? Всю дорогу на нее пялишься.

─ Не мели чепухи, ─ отмахнулся Толстяк Ван.

Цзян Ди лишь бровью повел и залился беззаботным смехом: ─ Да ладно, я же пошутил.

Разъяренный его насмешками Толстяк Ван только засопел от обиды и, бросив напоследок: «Не собираюсь я с сопляком связываться», ─ зашагал прочь в сторону проводника А-Кэ.

─ … ─ только и оставалось молча проводить его взглядом Цзян Ди.

Он же просто пошутил, неужели и впрямь задел за живое?

Опорой для А-Сян послужал небольшой уступ, и, отдышавшись от навалившейся дурноты, она понемногу пришла в себя.

─ Ты цела, А-Сян? ─ Дядюшка Мин вцепился в неё мертвой хваткой и, затравленно озираясь по сторонам, испуганно спросил: ─ Никакой нечисти не привиделось?