Хрупкая красавица: бумажная душа в мире культиваторов

— Умоляю прародителя трижды обдумать это! Десятитысячелетний фундамент Секты Юйцин нельзя разрушать так легко!

Цинь Юаньдао говорил быстро и сбивчато, смертельно боясь, что старый предок совершит опрометчивый поступок, и поспешил добавить:

— Ученик Секты Чэнцзун Ци Уцзю, ослепленный юношеской страстью, потерял бдительность и был соблазнен той демонической тварью, из-за чего и совершил безумный поступок — насильственно поднял уровень культивации и бросил вызов самому прародителю!

— Прошу прародителя вспомнить о его молодости и не судить строго! Ученик… ученик сам сурово накажет его!

— Умоляю прародителя унять гнев! Печать Чжэньюэ пробыла здесь уже сотню лет, и от нее зависит безопасность всей Секты Юйцин сверху донизу. К тому же не за горами Великое Состязание Сект Бессмертных, и создавать новые проблемы сейчас было бы крайне неразумно…

Лицо Цинь Шэня было мрачным как туча, и он холодно произнес:

— И что с того? Охранять ее целое столетие — и теперь вечно оставаться здесь? Продолжать эту стражу еще тысячу лет?

— Дав давнее обещание, я запер себя в тюрьме ради того, чтобы выбить для верхов и низов Юйцин триста лет покоя. А теперь вы заявляете свои права и начинаете помыкать мной с таким видом, будто во всем правы?

— Неужели вы и впрямь думаете, что раз я не могу действовать в полную силу, то со мной можно обращаться как с марионеткой и у меня не осталось никаких средств?

Несколько старейшин высшего ранга, которые следом за ним влетели на дно ущелья, услышав это, испугались еще сильнее и наперебой заговорили:

— Не смеем! Ни в коем случае!

— Старый предок верен своему слову, и лишь благодаря этому Секта Юйцин все эти годы могла защищать секретное пространство. Если бы не оплот в лице прародителя, на фоне алчных и кровожадных взглядов крупных сектов Бессмертных Чжунчжоу, обитателям Юйцин вряд ли довелось бы жить в безопасности…

Сказав это, шедший впереди старейшина высшего ранга прямо отдал приказ главе секты:

— Юаньдао, я знаю, что ты дорожишь учеником Секты Чэнцзун, но этот Ци Уцзю совершил столь возмутительный поступок, пошел против воли старших, да еще и спровоцировал непрекращающуюся бурю мечей Чжэньюэ, от которой сотрясались все семь пиков! Это верх дерзости!

— За столь гнусное поведение — почему ты до сих пор немедленно не низвергнешь его в Ледяную Тюрьму Любо?! Чего же ты ждешь?!

Цинь Юаньдао на секунду замялся и все же нерешительно произнес:

— Ледяная Тюрьма Любо? Боюсь, это уничтожит его мечевые кости… и нанесет ущерб основам Великого Пути…

Тот старейшина снова бросил быстрый взгляд на Цинь Шэня и, заметив, что выражение лица прародителя невозможно прочесть, тут же выпалил:

— Этот юнец сам ступил на путь деградации и связался с демонической тварью, за что и навлек на себя гнев прародителя!

— А что до семьи Ци, старейшины нашего собственного клана сами отправятся к ним для разъяснений. Твое дело — просто подчиняться приказу!

Среди следовавших за ними старейшин и гостей Секты Юйцин нашлись и те, кто принадлежал к клану Ци. Услышав это, они невольно мысленно назвали случившееся великой потерей.