Хрупкая красавица: бумажная душа в мире культиваторов

Разве такой бессердечной и холодній женщине нужны причины для того, чтобы бросать возлюбленных?

Но времена изменились. Сейчас Цзян Най погибла неизвестно из-за чего и продлевала жизнь лишь благодаря хрупкому бумажному телу, так что ей приходилось усмирять свой нрав ради светлого будущего.

И хотя эта игра была создана специально для нее, игрок не могла вести себя как вздумается, иначе ее стали бы преследовать, вынуждая раз за разом выходить из игры.

Бесконечные страдания в пути и неминуемая боль — удовольствие явно ниже среднего.

Поэтому персонажей, отмеченных красным, лучше просто обходить стороной — именно так она и планировала поступать с самого запуска игры.

Но сейчас она стояла у входа в кабинет этого человека, вспоминая, как живой Вэнь Ицин прошлой ночью корчился на полу от боли и дрожал всем телом даже при дыхании.

А проснувшись этим утром, он все равно держал лицо и украдкой отворачивался, лишь бы произнести: «Прошу вас, оставьте меня».

Подобное благородство вызывало у Цзян Най глубокое сожаление. Нынешний Вэнь Ицин был все еще чистым, наивным крольчонком, который краснел от малейшего сближения, а его внешность идеально попадала во все ее эстетические струнки — просто невероятная жалость…

А-а-а-а-а!

Во всем виноват этот неведомый кто-то, кто бесцеремонно выдернул ее из точки входа, когда загрузка еще даже не завершилась! Бессмертное Тело Неуязвимости, Высший Талант и Небесные Сокровища еще не успели прогрузиться!

Ей даже не установили языковой пакет, как тут же вытащили на свет божий, превратив из всемогущей и свободной эксклюзивной игрочихи в бумажную куклу, которая слабее любого смертного!

При этой мысли Цзян Най снова захотелось плакать.

Бумажная кукла не умела плакать, поэтому ей пришлось обиженно сдерживать слезы, пока уголки глаз не покраснели и не наполнились влагой, а белоснежные, как нефрит, щеки не покрылись легким румянцем.

Выглядела она прямо как цветущая яблоня под весенним дождем в конце сезона.

Вэнь Ицин на мгновение замер, тут же снова отвернулся, не смея больше смотреть, а его сердце пропустило удар, в то время как кожа за ушами загорелась адским пламенем.

Цзян Най охватила досадливая грусть. Вспомнив, что он просил ее выйти, пока он переодевается,

она рассеянно кивнула и вышла из кабинета.

На галерее снова поднялся ветер; легкий порыв закружил пряди ее волос. Ощутив холод, Цзян Най поплотнее запахнулась в одежды и быстрым шагом вернулась в прежнюю спальню.

Едва переступив порог, она заметила, что в комнате откуда-то появился новый комплект одежды.

Цзян Най подняла его и обнаружила белоснежную накидку, опушенную по краю тончайшим лисьим мехом — белым, с четко различимыми ворсинками.

Под накидкой лежало довольно теплое платье гуандуань гусино-желтого цвета на ощупь необычайно мягкое, с вышитым по манжетам кругом из изумрудных плетей дикого винограда.

Кончики ее пальцев заледенели от холода, и, не раздумывая, она переоделась в это теплое платье. Облачившись в него и накинув плащ, она почувствовала, как легкие дуновения ветра оказались надежно отрезаны от нее снаружи.