Край: Игра в собирание девушек-монстров, начиная с крысодевочки

Протерев глаза и убедившись, что ему не мерещится, он быстрыми шагами подошел ближе и принялся осматривать кукурузу, возвышавшуюся над ним почти на голову.

Листья были изумрудно-зелеными, а початки – увесистыми и тугими.

Было еще одно обстоятельство, в котором Цзян Лин успел убедиться: сельскохозяйственным культурам в Крайском мире не страшны никакие вредители.

Лицо Цзян Лина озарила улыбка – теперь у него появился стабильный источник продовольствия!

Осмотрев урожай, он в приподнятом настроении вернулся к крыльцу, намереваясь отпраздновать это дело жареным куском говядины.

Однако после ночного ливня его уличная печь оказалась полностью непригодна к работе, а заготовленная для очага древесина напрочь отсырела и не желала загораться…

Что ж, придется, как в старые добрые времена, смиренно жевать ягоды.

Кое-как перекусив горстью ягод, чтобы унять голод, Цзян Лин направился к хижине Люции с порцией еды.

Толкнув дверь, он мгновенно встретился взглядом с бодрствовавшей внутри девушкой.

В следующее же мгновение Люция поспешно отвела глаза.

Цзян Лин: ─ ?

Шагнув вперед, он не удержался от вопроса: ─ Я что-то сделал не так?

─ С чего ты взяло… то есть, с чего ты это взял?

─ Ты только что смотрела на меня так, будто видеть не хочешь.

– …Нет, ничего, просто…

Сообразив, как нелепо выглядело ее непроизвольное движение, Люция сбилась с мысли и в конце концов бросила: ─ Да, именно так: не хочу на тебя смотреть.

Люция и сама не понимала, отчего ее так и тянет избегать прямого взгляда Цзян Лина.

Было ли это… чувством вины? Или подсознательной попыткой заглушить какую-то собственную мысль?

В голове у нее вновь воцарился кавардак.

Услышав это, Цзян Лин скорбно вздохнул: ─ Всю жизнь горбачусь на других, как последняя рабочая лошадь, а в ответ – одни упреки…

– …С тебя хватит.

Усевшись прямо рядом с Люцией, Цзян Лин с улыбкой откинул с ее лба прядь чеки и приложил ладонь: ─ Ну-ну, какая ты сегодня рассеянная. Неужели и вправду простудилась вчера?

Хм, прохладная на ощупь, значит, жара нет.

К тому же кожа у Люции на редкость нежная – если ущипнуть за щеку, она наверняка окажется невероятно упругой.

Впрочем, если она не больна, неужели дело в том, что из-за долгого лежания в четырех стенах у нее просто сдали нервы?

Люция сверкнула на него тусклым взглядом: ─ Ты нащупался уже?

Спохватившись, Цзян Лин убрал загребущие руки и виновато усмехнулся: ─ Ха-ха, похоже, лихорадки нет, и это прекрасно.

─ Я же говорила: милила не страшны ни зной, ни стужа.

─ Ладно-ладно, раз благородная госпожа милила неуязвима перед любыми недугами, тогда позвольте вашему покорному слуге потчевать ее завтраком.

Произнеся это, Цзян Лин поднял сочную ягоду: ─ Ну же, открой рот.

Подобная манера сюсюкать с ней, как с ребенком, заставила вечно сдержанную Люцию даже надуть щеки.

Заметив умилительное выражение детской обиды на лице девушки, Цзян Лин на миг опешил.

─ Чего застыл? Корми давай!

Люция явно не осознавала, какую гримасу только что состроила со сна, и, заметив замешательство Цзян Лина, поторопила его.