Выходило, что оставалось еще дней семь-восемь.
Как раз к началу десятого месяца.
Времени оставалось предостаточно.
Проглотив последнюю ложку похлебки, Лу Фэнши кивнула: ─ Хорошо.
Все пятеро членов семьи были крепкими работниками, так что оставшийся рис скосили за пять дней, а на сушку зерна ушло еще двое суток.
В тот день госпожа Ван накупила знатной снеди, и вся семья в сборе уселась за стол.
Пэй Чжии поднял чашу: ─ Завтра я ухожу в частную школу и проводить брата не смогу, потому подношу вместо вина чай, желая ему блестяще сдать экзамены на степень цзиньши и взойти на золотой пьедестал почета.
Глава 17: «Гибель человека»
Братья пили вдвоем, а Пэй Цююн с госпожой Ван смотрели на них с умиленной радостью.
Взгляд же Лу Фэнши неотрывно следил за лицом Пэй Чжии.
Тот улыбался, поднимая чашу, но меж его бровей проступал едва заметный синеватый оттенок, на переносице залегла рассекающая складка, а под глазами залегли темные, свинцовые тени.
Сердце Лу Фэнши пропустило удар:
Это же «Сюаньчжэнь по инь», предзнаменование судебных тяжб и насильственной смерти, грозящее тюрьмой и пролитой кровью!
Вернувшись из старого дома, Лу Фэнши долго взвешивала все за и против, но все же решила заговорить: ─ Муж мой, если в частной школе нет ничего безотлагательного, пусть он побудет дома еще несколько дней!
Припомнив ее недавние странности, Пэй Чжиянь посмотрел на нее прямо: ─ Ты что-то разглядела?
─ У А-И лицо отмечено дурной печатью. Синева между бровей сулит «Сюаньчжэнь по инь», поперечная складка на переносице обрывает нить судьбы, а подгласные мешки мутны, будто припорошены пылью – это знак неминуемой тяжбы с властями и пролитой крови. К тому же эта зловещая аура сгустилась и не рассеивается, беда грядет не позже чем через семь дней.
Заметив, как помрачнел взгляд Пэй Чжияня, она тут же привела решающий довод: ─ Только что за столом я заметила, как он, поднимая чашу, трижды машинально подогнул внутрь мизинец правой руки.
─ И что это значит?
─ В трактате «Физиогномика Маи» это описано как «Палец испуганного воробья», предвещающийнечаянную напасть. Муж мой, ─ она слегка подалась вперед, и в ее глазах читалась абсолютная убежденность, ─ в частной школе на днях стрясется великая беда, это место ныне смертельно опасно!
О «Физиогномике Маи» он слышал.
А значит, Лу Фэнши не болтала попусту.
К тому же о том, что в школе произошло убийство, она знать никак не могла, но раз предсказала это столь уверенно – значит, действительно умела гадать.
Выходило, что то дело с убийством в школе еще не закрыто.
Он поднял глаза, и в его зрачках, похожих на омуты, заплясали язычки пламени свечей. Спустя мгновение он выронил два слова: ─ Семь дней.
Он поднялся на ноги, и его тень накрыла Лу Фэнши, создавая ощущение неотвратимого давления: ─ Я оставлю его дома на неделю, но если за эти семь дней с ним ничего не случится…
Остаток фразы он договаривать не стал, но этот взгляд Лу Фэнши видела уже не впервые.
Смысл был прост: если ее предсказание окажется пустым звуком, это станет неопровержимым доказательством ее одержимости и сеяния смуты, и тогда старые счеты сойдутся с новыми разом.