Меня оставили сгорать ради фальшивого наследника — после перерождения семья умоляет вернуться

Парень сидел на пороге и с горькой усмешкой думал: неужели его гениальный бизнес-план умрёт, так и не родившись? Но быстро отмахнулся от пораженческих мыслей. Выход был.

Просить деньги у директора, ясное дело, не вариант. Оставалась подработка. По прикидкам Хэ, на открытие точки требовалось около четырёх тысяч юаней. Придётся заработать их самому.

К тому же, после недавней зумбрёжки он был уверен, что на предстоящих промежуточных экзаменах войдёт в топ и, скорее всего, выбьет стипендию. Две тысячи — не бог весть что, но сейчас для него это были огромные деньги.

В это время к воротам приюта с рёвом двигалась кавалькада дорогих иномарок.

Детский дом находился не на самых задворках Хайши, но располагался в рабочем районе. Местные обитали тут исключительно ради дешёвой аренды. Кортеж из люксовых автомобилей смотрелся здесь как бриллиантовое колье на шее свиньи. Возвращавшиеся со смен работяги то и дело оглядывались на кортеж.

Когда Хэ заметил визитёров, было уже поздно. Он дёрнулся закрыть ворота, но его окликнула Лю Жу:

— Хэ, постой!

Женщина в панике распахнула дверцу и побежала к нему.

Цзян Хэ тяжело вздохнул и убрал руку с засова. Если не выслушать эту свору сейчас — они же не отстанут.

Лю Жу с облегчением выдохнула, увидев, что перед её носом не захлопнули дверь.

— В чём дело, тётушка Лю? Зачем искали?

От этого обращения женщину будто ударили ножом. Он даже не назвал её матерью…

— Хэ… я же твоя мама!

— Сначала скажите, зачем приехали, — холодно отрезал парень. Ему хотелось лишь одного — поскорее выставить их за порог.

Тем временем из машин неторопливо вышли Цзян Хуан, Цзян Цзы и, наконец, Цзян Ли.

У последнего были красные глаза. Он потянулся было к руке Хэ, но тот брезгливо отдёрнул её.

— Сука, здоровый лоб, а вечно строишь из себя жертву. Не тошнит от самого себя? Убери от меня свои грабли!

Цзян Ли остолбенел. В жизни с ним так не разговаривали. В его взгляде на долю секунды мелькнула чистая, незамутнённая злоба.

Лю Жу смотрела на сына, не веря своим ушам. В её памяти Хэ никогда не ругался матом.

Сам же парень, глядя на их вытянутые лица, вдруг почувствовал небывалую лёгкость. Похоже, грязные слова и правда отлично очищают душу.

— Брат Хэ, если ты вернёшься, я сделаю всё, что скажешь! Даже уйду из дома, если захочешь!

Опять за старое. Хэ смотрел на ломающего комедию Цзян Ли, и его тошнило. Он уже сыт по горло этим спектаклем.

Когда-то он сам купился на эту святую невинность и действительно пытался наладить отношения со сводным братишкой. А в ответ получил подставу: Ли обвинил его в связях с уличными бандами и заявил, что Хэ якобы натравил на него хулиганов. Оправдываться было бесполезно — никто не слушал.

Тогда Цзян Ли говорил точно такие же слова. Вроде бы заступался, а на деле — вколачивал гвозди в его гроб.

— Ли, не говори так, твой брат этого не хочет. Правда ведь, Хэ? — Лю Жу поспешно осадила младшего и с мольбой посмотрела на родного сына. Она искренне верила, что тот не станет выгонять Ли на улицу, а все его слова в больнице — лишь пустые угрозы, сказанные в сердцах.