Меня оставили сгорать ради фальшивого наследника — после перерождения семья умоляет вернуться

Цзян Хэ выпрямился и в упор посмотрел отцу в глаза, не отступая ни на шаг.

— Мать? Та, что в день рождения бросает родного сына в пустом доме, чтобы развлекать приёмного — это мать? Та, что уезжает в отпуск и снова вышвыривает родного сына из своей жизни, лишь бы приёмыш не обиделся — это, мать её, мать?!

В гостиной повисла гробовая тишина.

Цзян Цинь открыл было рот, но так и не издал ни звука. Крыть было нечем. Каждое слово было правдой.

Цзян Хэ едва удержался, чтобы не вывалить на них ещё и то, как в прошлой жизни они бросили его умирать в огне. Но даже то, что он сейчас высказал вслух, принесло невероятное облегчение.

Лю Жу застыла, словно громом поражённая. Только сейчас до неё начало доходить, насколько чудовищно они с ним поступали ради душевного комфорта Цзян Ли. Оказывается, для собственного ребёнка она больше не была матерью…

— Сяо Хэ вернулся?

С лестницы торопливо спускалась Цзян Цзы. Услышав голос брата, она наконец-то покинула комнату, в которой просидела взаперти больше суток.

Цзян Цзы выглядела ужасно. Волосы растрёпаны, белки глаз испещрены красными сосудами. Очевидно, эти сутки взаперти дались ей тяжело.

— Сяо… Сяо Хэ! Ты согласился вернуться?! — В её взгляде вспыхнула искренняя радость.

Цзян Хэ ответил без тени жалости:

— Твоя замечательная старшая сестра угрожала жизнями детей из приюта. Думаешь, я бы пришёл сюда иначе?

При этих словах Цзян Цинь, Лю Жу и Цзян Цзы разом уставились на Цзян Хуан.

— Я… я просто… — Она замялась, но тут же перешла в наступление: — Я просто переживала за сестру! В чём я виновата?! — Девушка снова перевела гневный взгляд на брата. — Если бы ты нормально поехал со мной, стала бы я такое говорить?!

— О как. Выходит, опять я крайний?

Ничего нового. Всё как всегда. Оставалось только привыкнуть и не обращать внимания.

— А кто ещё?! Если бы не ты, с чего бы Цзян Цзы дошла до такого состояния? Сяо Цзы, скажи им! Это ведь Цзян Хэ тебя обидел!

Цзян Хуан буравила его ненавидящим взглядом, жаждая только одного — публично унизить парня перед всей семьёй.

— Старшая сестра! Сяо Хэ тут ни при чём! — Цзян Цзы поспешно вцепилась ей в рукав. Она ведь сама к нему пошла. — Как он мог меня обидеть?

Цзян Хуан раздражённо дёрнула плечом. Какого чёрта сестра выгораживает этого мерзавца даже сейчас?!

— Хватит! Оставим это, — рявкнул Цзян Цинь, подходя к сыну. — Цзян Хэ, если хочешь вернуться в семью — извинись перед каждым. Тогда я закрою глаза на твои выходки и аннулирую соглашение о разрыве отношений. Заруби на носу: это твой последний шанс!

С его точки зрения, это была неслыханная уступка.

— Чего-чего?

Цзян Хэ показалось, что он ослышался. «Закроет глаза»? «Последний шанс»? Может, ему ещё в ноги броситься и благодарить отца за такую неимоверную милость?

— Господин Цзян, вы, видимо, не в курсе, но все эти дни именно ваши родственнички не давали мне прохода. Я хоть раз заикался о том, что хочу вернуться?

Но Цзян Цинь лишь презрительно фыркнул, абсолютно уверенный в своей правоте.

— Запомни, щенок: я предлагаю это в последний раз! Завтра ты можешь на коленях умолять меня, но порог этого дома больше не переступишь!