Пробуждение нечисти: мне видны подсказки

Глава 1

(Налог на умственные способности: ставка 100%. Сначала уплатите налог, потом читайте.)

Династия Дали.

В сырых и мрачных застенках уездного управления Цзяньинь едкий запах разложения и тлена был настолько силен, что Цзян И невольно приоткрыл глаза.

Преодолевая подступающие позывы к рвоте, он медленно повернул голову и огляделся.

В голове по-прежнему пульсировало, словно ее кромсали тупым тесаком, но на лице читалось куда больше недоумения, чем боли.

Стоило ему уставиться на массивную, окованную железом деревянную дверь прямо перед собой, как в воздухе сами собой возникли светящиеся строки:

【Запертая деревянная дверь из тридцатилетней камфары. Изготовлена по специальной технологии, главное достоинство — прочность.】

Цзян И слегка опешил, его уголок рта нервно дернулся. Он перевел взгляд на стены.

【Стена из синего тесаного камня. Строгие стандарты кладки, ни грамма халтуры. Можете хоть насмерть об нее разбиться — даже не пошатнется.】

— Какая еще к черту система?

Цзян И перевел взгляд на другое место. Стоило ему сосредоточить мысль на каком-то предмете, как перед глазами тут же всплывала подсказка. Ощущения были точь-в-точь как в какой-нибудь полномасштабной VR-MMORPG.

Впрочем, пока он озирался по сторонам, головная боль немного утихла, да и обстановка обрисовалась более-менее четко.

Камера оказалась тесной — в самый раз, чтобы лечь одному человеку. Кроме массивной двери, со всех сторон ее окружали холодные каменные стены.

Лишь под самым потолком, далеко вне досягаемости, виднелось крошечное окошко размером с чашку.

Еле брезчивший в нем лунный свет был единственным источником тусклого освещения, позволявшим хоть что-то разглядеть в этой дыре.

Помимо стоящей в углу деревянной бадьи, источающей прескверный душок, помещение было совершенно пустым.

Планировка и убранство в точности соответствовали его представлениям о древних подземных темницах.

Озадаченный Цзян И попытался дернуть дверь, но та, как и гласила подсказка, оказалась заперта снаружи — сколько он ни наваливался, она даже не скрипнула.

Только сейчас он обратил внимание на собственные одежды: на нем висело рваное рубище, на груди которого угадывался какой-то крупный иероглиф.

Правда, ткань была настолько грязной, а освещение — таким паршивым, что ему потребовалось немало времени, чтобы разобрать выцветшую надпись: «Смертник».

【Мантия каторжника, сменившая двадцать четыре поколения владельцев. Темные разводы у ворота — это запекшаяся кровь предыдущих двадцати трех хозяев.】

— Отличненько! Просто великолепно! Выходит, я теперь их достойный преемник, номер двадцать четыре?

Хотя в голове все еще роился целый рой вопросов, Цзян И отчетливо понимал: беспричинная паника текущего положения дел не исправит.

Напрягшись и восстановив в памяти последние события, он пришел к выводу, что, судя по всему, угодил в классическую попаданческую историю.

В конце концов, последним, что отпечаталось в его памяти, был гигантский протектор грузовика, стремительно летевший прямо ему в лицо. В том, что пережить такое знакомство нереально, он был уверен на все сто.

— Ну дела… Попал так попал, ладно уж! Но какого черта меня занесло прямо в катушку смертников?

Цзян И с трудом заставил себя подняться, надеясь хоть немного размять затекшие конечности.

Однако едва он встал, как выяснилось, что на нем не только роба смертника — его ноги сковывали тяжелые кандалы.

【Железные кандалы весом в пятьдесят цзиней. Выкованы лучшим мастером уезда за сорок девять дней упорного труда. Заслуживают ношения лишь самые опасные преступники, совершившие тяжкие злодеяния.】

— Прекрасно. Видимо, создателям показалось мало того, что меня превратил в лепешку грузовик, и они решили закрепить успех гильотиной?

Цзян И продолжал изучать обстановку, когда из коридора донеслись какие-то звуки.

Сначала глухой топот множества ног приближался издалека, а затем резко затих у камер.

Следом раздался металлический скрежет ключей и звон цепей — и тяжелая дверь его темницы распахнулась.

При свете бумажного фонаря, который держал один из пришедших, Цзян И разглядел троих визитеров в одеждия, напоминающих форму древних стражников. К какому именно историческому периоду они принадлежали, оставалось только гадать.

— Выход есть! Твой час пробил, отправляйся в путь!

Стражники не стали заходить в камеру; они стояли на пороге, бросив на Цзян И суровые взгляды.

Перед глазами у Цзян И тут же всплыло очередное системное окно:

【Старший стражник уезда Цзяньинь династия Дали. Сам себя именует грозой преступности.】

Династия Дали? Уезд Цзяньинь?

По истории у него всегда были средние оценки, но про такую династию он точно никогда не слышал.

Поглощенный всплывшей подсказкой, он на секунду погрузился в задумчивость, однако стражники явно не собирались ждать, пока он придет в себя.

Старший стражник холодно хмыкнул:

— Что, ноги к полу приросли? Впрочем, спрашивать твоего мнения никто не собирается!

Едва он отдал приказ, как двое подручных шагнули внутрь и, подхватив Цзян И под руки с обеих сторон, выволокли из камеры.

Снаружи оказалась узкая и совершенно темная каменная галерея, откуда уже вытаскивали заключенных из других одиночек.

Быстро прикинув на ходу, он насчитал вместе с собой пятерых смертников.

Все они молчали, словно по молчаливому сговору, послушно шагая вслед за конвоирами.

Единственным исключением был один тщедушный тип с крысиной физиономией — едва переступив порог камеры, его затрясло в лихорадке, словно в припадке.

Он непрекращающимся, срывающимся на визг фальцетом причитал:

— Время еще не пришло! Крестный отец не бросит меня в беде, он обязательно что-нибудь придумает, он спасет меня…

На глазах у Цзян И начали проступать описания на остальных четырех попутчиков.

Их досье пестрели грехами — каждый стоил другого, все они совершили столько зла, что сама смерть от рук правосудия казалась неизбежной.

Судя по подсказкам, крепкий амбал оказался жестоким разбойником с большой дороги, на счету которого числилось свыше тридцати кровавых налётов — живыми он никого не оставлял.

Трясущийся парень оказался наглым мажором, творившим беспредел налево и направо. Все, кто переходил ему дорогу, загадочным образом исчезали с лица земли.

Третий был хладнокровным серийным насильником, чьи жертвы после его утех превращались в изуродованные обрубки.

Четвертый содержал постоялый двор, где в целях экономии мяса без зазрения совести пускал на фарш доверчивых постояльцев.

От этого осознания сердце Цзян И рухнуло куда-то в пятки.

Пусть он понятия не имел, в чем обвиняли его самого, но если его этапировали в компании столь очаровательных личностей, вряд ли прежний владелец тела был ангелом во плоти.

— Ваша честь! Тут какая-то ошибка! Клянусь, меня оболгали!

Жить хотелось безумно, и раз уж топор занесся над самой шеей, Цзян И решил хотя бы попытаться выкрутиться.

Пусть воспоминания прежнего хозяина к нему не вернулись, на уровне интуиции он чувствовал себя абсолютно невиновным.

Он, конечно, не рассчитывал, что на его крики откликнутся — вон, тот истеричный мажор орал уже битый час, и ноль реакции.

Но стоило Цзян И выкрикнуть эти слова, как шедший впереди старший стражник неожиданно остановился, обернулся и одарил его ядовитой усмешкой:

— Что, страшно стало? А ведь поначалу такой дерзкий был! Только теперь поздно бояться. В отношении других судейские могли и ошибиться, но ты… Господин Цзян… Ученый муж Цзян И, ты же сам явился в управу с повинной! Все доказательства налицо, и сам же лично подписал признание и поставил отпечатком пальца печать. Ошибки быть не может.

От этих слов Цзян И онемел. Мало того, что этот несчастный носил с ним одно имя, так он еще и числился учеником конфуцианской школы — обладателем ученой степени!

Но погодите-ка, разве в исторических дорамах не полно судебных ошибок и фабрикаций дел?

Судя же по железобетонной уверенности на лице стражника, дело было шито-крыто, и от этого надежда окончательно таяла.

И все же он выдавил из себя:

— Начальник, но даже если нас казнят, разве это не должно происходить в полдень? Какая-то странная середина ночи на дворе, время явно не то!

Не успел стражник ответить, как тот самый заикающийся мажор повернул к нему зареванное, жалкое лицо и всхлипнул:

— Да именно потому среди ночи и убирают неугодных, чтобы концы в воду! Никто не разберет, кто есть кто впотьмах!

И снова залился истошным криком:

— Старший стражник Янь! Да вы же преступаете закон! Вам это с рук не сойдет! Если мой крестный отец узнает, он с вас шкуру живьем спустит!

Цзян И никак не ожидал, что здесь практикуются подобные методы. Раньше, глядя исторические сериалы, он считал сценаристов неисправимыми сказочниками, но теперь понял — это он был наивен.

Услышав угрозы, старший стражник Янь лишь расхохотался:

— Молодой господин Гао, советую поберечь голосовые связки! Подумай сам: ты бесчинствовал в Цзяньине далеко не первый день, с чего бы это тебя решили прищучить именно сейчас? Сейчас на руках уже есть утвержденный министерством юстиции указ о приведении смертного приговора в исполнение. Будь твой крестный отец и впрямь так всемогущ, ты бы не дождался этого часа, верно?

Впрочем, не стоит так переживать. Наш нынешний уездный судья чист перед народом словно зеркало и никогда не опустится до грязных злоупотреблений. Выводить вас из камер среди ночи никто не собирается ради немедленной расправы — вам просто дают шанс.

Хотя стражник говорил негромко, все пятеро каторжников, включая Цзян И, невольно замедлили шаг.

— Начальник? Что за шанс?

В ответ на их горящие отчаянной надеждой взгляды стражник Янь лишь сочувственно улыбнулся, оборвал разговор и молча зашагал дальше к выходу из подземелья.