Психо-мастер: Читая между строк

— Причина у него была, ведь он любит мисс Ся Цзян. Предполагаю, что дедушка Хатамото Годзо тоже знал об этом, но был против, поэтому господин Итиро и решился на убийство, да еще и захотел свалить вину на мужа мисс Ся Цзян — господина Таке!

— Господин Итиро, я прав? — Миядзаки Люянь холодным взглядом посмотрел на балансирующего на грани срыва Хатамото Итиро.

Итиро поднял покрасневшие глаза, из них непроизвольно текли слезы. Глядя на Миядзаки Люяня, он выкрикнул:

— Ты поджидал меня здесь специально! С каких пор ты обо всем знаешь?! Откуда тебе было известно…

— Когда я днем увидел на палубе, как ты тайком рисуешь мисс Ся Цзян, я понял, что ты к ней неравнодушен. Ты ведь не знал, верно? Когда ты убивал Хатамото Годзо, на месте преступления осталась одна вещь… — Миядзаки Люянь вытащил из кармана завернутый в носовой платок комок хлебного мякиша: — Хлебный мякиш, которым ты подчищал рисунки углем, на нем даже осталась угольная пыль. Когда ты рисуешь, такие крошки неизбежно попадают в рукава… Кроме тебя, некому было это сделать.

— После того как ты зарезал Хатамото Годзо и закрыл дверь, ты вытер снаружи кровь и специально оставил у входа цветы Таке, чтобы подставить господина Таке, но из-за этого не успел избавиться от орудия убийства… — бесстрастно излагал факты Миядзаки Люянь. — Именно поэтому, когда пал выбор на господина Таке, я сыграл на опережение и с помощью психологического внушения подтолкнул тебя избавиться от ножа в море, а затем подстерег тебя здесь…

Хатамото Итиро то плакал, то смеялся, его лицо исказилось:

— Да… это я! Ха-ха-ха… Это я убил деда! Я не мог простить его! Я просил дедушку разрешить мне жениться на Ся Цзян, но… но дед прямо отказал мне, да еще заявил, что жаба возмечтала о лебедином мясе! А вскоре после этого он взял и согласился на свадьбу Ся Цзян и Таке! Я никогда, слышите, никогда этого не прощу!

Он горько рыдал и отчаянно вопил в исступлении:

— Дед, который не разрешил мне жениться на Ся Цзян, и Таке, который отнял у меня Ся Цзян! Я никому из них этого не прощу!

Миядзаки Люянь смотрел на юного преступника, сидящего на палубе в слезах и соплях.

— Ненависть способна легко довести человека до крайности. Стоит лишь перешагнуть определенную черту — и пути назад уже не будет. Какими бы ни были твои мотивы и ради кого бы ты это ни сделал, это не может служить оправданием для убийства. Раз сотворил зло — изволь нести ответственность.

Глава 19

На следующий день во второй половине дня круизный лайнер прибыл в Токио.

В лучах заходящего солнца Миядзаки Люянь молча надвинул пониже поля шляпы, глядя на одинокую фигуру уводимого полицией Ичиро Хатамото, и повернулся, чтобы уйти.

Конан неподвижно смотрел вслед удаляющемуся Миядзаки Люяню, и на душе у него было скребуще-горько.

В нем смешивались тревога и возбуждение.

Он тревожился, потому что Миядзаки Люянь, судя по всему, действительно раскрыл его истинную личность; и был возбужден оттого, что встретил детектива, чьи способности к дедукции ничуть не уступали его собственным.

Если подумать, они встречались с Миядзаки Люянем всего три раза, и каждый раз тот опережал его в расследовании происшествий. Было бы неправдой сказать, что он не испытывал чувства горечи и поражения.