Самый Странный Участок в Стране: Мы Не Ловим Преступников, Мы Над Ними Ржём!

При мысли о непутёвом отпрыске в груди старого служаки вскипала глухая ярость. Он бы и рад был махнуть рукой и предоставить парня самому себе, но ведь сын-то родной, единственный… Куда его денешь?

Мучительные мысли вылились в тяжёлый вздох:

— Не напоминай мне об этом оболтусе, у меня от одного его имени давление подскакивает. Сяо Чэнь, пригляди тут за порядком, пойду на крыльцо, перекурю это дело.

— Давай, брат Дай, держись там, — сочувственно кивнул Чэнь Цзюнь.

Дай Цзие молча поплёлся на улицу глушить душевную боль табачным дымом.

Оставшись в холле, Чэнь Цзюнь перевёл пристальный взгляд на притихшую Ван Шуяо:

— Ну и чего мы примолкли? А где же былая спесь?

Девица не просто затихла — она съёжилась на стуле, превратившись в саму кротость и смирение. Страх перед сыном реального криминального авторитета выбил из неё всю дурь. Такова уж была порода большинства малолетних бунтарей: на словах они крутые короли улиц, а стоит прижать к ногтю — готовы сквозь землю провалиться. Они прекрасно знали, что законные стражи порядка связаны инструкциями и пальцем их не тронут, потому и вели себя столь нагло. Но стоило столкнуться с тенью настоящего криминала, как вся храбрость испарилась без следа.

Классический синдром диванного тирана: лев среди овец, а сам овца перед львом.

Хмель выветрился окончательно, взгляд прояснился, а спеси как не бывало.

В этот момент из лаборатории вышла Лю Ин с готовым бланком в руках:

— Токсикологический тест отрицательный. Шприц абсолютно чист — обычный стерильный медицинский пластик, внутри не было ни капли запрещённых веществ.

— То есть…

— Обычный пьяный угар, — резюмировала эксперт, снимая перчатки. — Нахваталась верхушек из бандитских сериалов и пытается набивать себе цену. Типичный подростковый бунт на фоне гормонального взрыва. А руки она сама себе истыкала тупой иглой — думала, что так выглядит круче и опаснее в глазах сверстников.

«Вот же цирк…» — покачал головой Чэнь Цзюнь.

Впрочем, эта новость принесла облегчение. Глупое ребячество — это полбеды, куда страшнее было бы обнаружить реальную зависимость. С иглы соскочить практически невозможно.

Чэнь Цзюнь сразу же отправил короткое сообщение водителю такси, подвозившему их до участка. Мужчина очень переживал за непутёвую пассажирку и теперь с облегчением выдохнул.

Тем временем вернувшаяся Фан Тао заметила разительную перемену в поведении задержанной:

— Странно… Чего это она сидит тише воды, ниже травы? Чэнь Цзюнь, пока меня не было, тут что-то произошло?

Поколебавшись пару секунд, парень решил не утаивать правду от наставницы и вполголоса пересказал историю Ван Чэня.

Выслушав финал, Фан Тао горько вздохнула:

— Какая трагедия… Талантливая студентка, блестящее будущее — и всё пошло прахом. А расплачиваться за этот кошмар приходится ни в чём не повинному ребёнку.

Чэнь Цзюнь облегчённо перевёл дух.

Фан Тао мгновенно уловила его реакцию и лукаво прищурилась:

— Что такое? Боялся, что я узнаю, чей он сын, и начну вымещать злобу на невинном мальчишке?

— Эм… ну… — Чэнь Цзюнь замялся, не зная, куда девать глаза. Он прекрасно знал обострённое чувство справедливости своей наставницы, но после её личных трагедий в глубине души всё же опасался эмоционального срыва.