Цифрагент

Код уже загружен на флешку и готов к развёртыванию.

— Как погодка на улице?

— На улице 18 °C, влажность 68%, активность Дикой сети на маршруте ниже 20%.

— Отличная работа, Пеки. Ты готов? — С этими словами Первый вытаскивает из блока флешку № 1 с модулем подключения Пеки и № 3 с кодом. — Загерметизируй за мной выход. Я подключусь к тебе, когда окажусь на границе Контура.

За пределами бункера яркий солнечный свет заставляет щуриться. Прохладный свежий воздух сразу заполняет лёгкие. Каждый раз непривычно после полумрака, в котором проходит большая часть жизни. Мэньтоугоу — горная столица угольной промышленности близ Пекина. Первый читал, что когда-то давно здесь была построена главная магистраль — «Древняя дорога Западного Пекина», по которой столетиями возили уголь, разные товары, драгоценности и военные грузы. Позже вдоль магистрали появилась одна из старых железных дорог, работающая и сегодня. Древние дороги здесь появились из-за постоянного движения караванов между шахтами и Пекином, а затем район обрастал поселениями вдоль них. Ныне в Мэньтоугоу, как и в остальных районах за пределами Контура, почти никто не живёт.

История бункера, который нашёл Первый, остаётся загадкой. Он иногда размышляет о том, не был ли бункер построен в какой-то из кризисов прошлого, и пытается найти хоть какую-то информацию о нём в сети — но безуспешно. Даже на старых административных картах он не отмечен.

Первый выходит к железной дороге и держится примерно в пятидесяти метрах от неё, двигаясь в сторону Пекина. Сама дорога входит в защищённую зону Контура. Пользоваться работающей инфраструктурой — всё равно что объявить всей столице: «Смотрите, вот он я, придите и упакуйте меня!»

Это так злит. В мире столько способов быстрого передвижения, но приходится идти пешком.

Месячные припасы почти закончились. Кроме риса — этого добра навалом, но одним пресным рисом долго не протянешь. Нужны мясо и рыба хоть в каком-нибудь виде. Первый называет это «закупиться продуктами», чтобы договориться с совестью. Концепция эвфемизмов ему вообще нравится: одним гладким словом можно скрыть любое преступление. Это так удобно, и не нужно лишний раз оправдываться.

Попытки экономить продукты надоедают. Конечно, хочется есть больше и вкуснее, но часто объявляться в Контуре опасно, а много на себе за вылазку не утащить. Но нигде, кроме Пекина, больше еды не достать. Не будет же он охотиться.

Пешком до границы идти примерно два часа. В самый разгар лета всё вокруг цветёт, ветер неторопливо шелестит листьями деревьев, иногда встречаются редкие животные и птицы, выбравшиеся на поиск еды. Первый завидует им — его проблемы для них такие смешные. Ещё реже можно встретить шары — на этой дороге они почти не встречаются. Разве что однажды, когда он совсем не был готов ко встрече с ними. Эти мелкие назойливые существа часто передвигаются стаями — проще их просто обходить.

Периодически по железной дороге с грохотом проходят поезда, набитые сырьём, в сторону столицы, и пустые — обратно. При приближении поездов каждый раз просыпается необъяснимая паранойя. Кто знает, какие новые системы обнаружения они придумали — всё, лишь бы поймать всех, до кого можно дотянуться. Поймать и перетереть. Хотя это может казаться лишней тревогой, потому что последние шесть лет удаётся успешно скрываться от цепкого взгляда системы, но случаи отлова одиночек за пределами Контура действительно были и, наверное, происходят до сих пор — он видел как-то новостные сюжеты из Пекинского телевидения об этом. Поэтому при грохоте очередного состава Первый инстинктивно прячется.