Не будь её, я бы вовсе не смог сделать первые шаги, так что эта благодарность шла от самого сердца.
— Неожиданно. Судя по твоей обычной нерешительности, я не думала, что ты способен на столь искреннее «спасибо».
Чего-о-о?
Так вот каков я в её глазах?!
— …Это клевета.
— Я лишь пошутила.
— Ха-ха.
Что-то мне кажется, это была совсем не шутка, Сюаньнюй.
Разумеется, вслух я этого озвучивать не стал, поэтому лишь неловко усмехнулся и продолжил:
— Ну, если чувствуешь благодарность или нужно извиниться, лучше делать это сразу. Будешь откладывать на потом, мол, «скажу в следующий раз», — так момент и упустишь.
— Говоришь прямо как благородный муж.
— Ну, скорее уж так меня учили родители.
Которых мне больше не увидеть.
И дело даже не в том, что я переместился в этот мир…
А в том, что их уже нет в живых.
— Хорошие были люди.
Произнеся это, Сюаньнюй посмотрела на меня, более не произнося ни слова.
«…Сколько бы удачных встреч у него ни было, скорость его роста поражает».
Глядя на Ю Джину, думала она.
Поистине редкий талант.
«Да, он действительно необычен».
Прожив вечность, она повидала неисчислимое множество талантов, героев и гениев.
Лучшим среди них был Жёлтый император Гуаньсунь Сюаньюань, которого она вырастила лично.
Хоть сейчас назвать его «героем» было бы во многих смыслах спорно.
Но даже с точки зрения той, кто выстилал путь величайшему человеку своей эпохи, Ю Джину казался особенным.
«Аномальная скорость роста, неизвестно откуда взявшиеся знания и при этом достойный характер».
Талант Ю Джину был выдающимся.
Пусть он и уступал богоподобным гениям из истории, ставших Созвездиями.
Но отрицать то, что он обладал незаурядным умом и способностями, было нельзя.
К тому же он обладал внушительным пластом непостижимых познаний.
Сведениями, недоступными обычным людям, он владел как ни в чём не бывало и свободно ими пользовался.
Она не намеревалась допытываться об их источнике, но исключительность этих знаний сомнений не вызывала.
Да и его характер.
Не то чтобы он обладал душой истинного героя.
Но уже одного отсутствия зла в его помыслах было достаточно.
К тому же он понимал ценность людской привязанности и уз.
Он дорожил людьми и умел ценить связи между ними.
«И это самое главное».
Ей приходилось не раз видеть тех, кто пал на дно, потеряв человеческие узы.
…Ведь и она сама прошла через подобное.
И потому мысль невольно закрадывалась в её разум:
«Родись ты в нашу эпоху…»
…Изменилось бы хоть что-то?
«Нет».
Бессмысленно гадать о таком.
Не о том ей надлежит думать сейчас.
Да и впредь возвращаться к этим мыслям не хотелось.
Мгновенно стряхнув наваждение, Гучэнь Сюаньнюй сделала глоток чая и вновь заговорила:
— Перейдём к делу.
— …Да.
«Что это с ней? Кажется, она о чём-то долго размышляла».
Но спрашивать я не стал.
Если бы захотела, сама бы рассказала. А не хочет — так и слова не вытянешь.
Подумав так, я просто приготовлялся слушать дальше.
— Как думаешь, зачем я призвала тебя сюда?
— Хм, да даже не знаю. Мыслей на этот счёт нет.
Перейдя сразу к делу, Сюаньнюй спросила о причине моего вызова сюда.
Я и сам размышлял об этом не раз, но так и не пришёл к ответу, забросив эти попытки.