Внебрачный сын чеболя, оставшийся единственным наследником

И тут в такой обстановке внезапно запускается прямой эфир?

И кто появляется на экране?

…Я.

Позор семьи «Сонхва» и внебрачный сын, о существовании которого до сих пор никто и не догадывался.

«…Другого выхода нет».

Я уже принял решение.

В любом случае, если сидеть сложа руки, ничего не изменится.

И в этот момент:

— …Мне невероятно жаль перед вами, председатель. Вы всю жизнь прожили в отвержении, а мы в этой ужасной ситуации выталкиваем вас в самое пекло.

Чхве Юна заговорила с крайне серьёзным видом.

Да только…

«И вы вспомнили об этом только сейчас?»

Должно быть, выразительное выражение моего лица сказало всё за меня.

Чхве Юна опустила голову и продолжила:

— Я посчитала, что должна высказаться. Я разыскала вас лишь потому, что видела в этом единственный выход. Но, независимо от этого, я чувствую вину за то, что втянула вас во взрослые игры.

— Если уж вам так жаль, то перестаньте называть меня председателем. Меня от этого слова каждый раз тошнит.

— Председатель, пора готовиться к эфиру.

Чхве Юна мгновенно перевела тему.

Я же просто пошутил… А она сжала зубы, всем видом демонстрируя, что вот уж на это пойти точно не может.

Слегка вздохнув, я прокашлялся.

Камера смартфона, мобильный стрим прямо из машины.

Условия, мягко говоря, спартанские.

И…

— …Может, вам нужен сценарий? — осторожно поинтересовалась Чхве Юна.

Сценарий, значит…

Честно говоря, у меня отродясь не было подобного опыта, к тому же это прямой эфир, так что сценарий пригодился бы хотя бы для того, чтобы не ляпнуть лишнего.

Но то, что я собираюсь сделать — не просто речь по бумажке.

Это заявление ради выживания.

И если в момент, когда нужно донести искренность как никогда раньше, мой взгляд будет устремлён в бумажку, а не в камеру, то сам смысл этого эфира попросту теряется.

К тому же набросок у меня в голове уже есть.

Я хотя бы примерно представляю, что скажу.

И всё же.

— Не могли бы вы просто подсказать, каких выражений стоит избегать? Что сказать, я решу сам, а вот о недопустимом тоне или жестах эксперту явно известно лучше.

Чхве Юна тут же кивнула.

После короткого согласования я уставился в камеру её телефона.

Чхве Юна нажала кнопку на экране.

С этой секунды потечёт минута тишины — длинная и одновременно короткая.

Минута на то, чтобы зрители получили уведомления и зашли на трансляцию.

Сейчас моё лицо крупным планом маячит на главном экране стрима на Ютубе.

Хоть я и молчал, сказать, что не нервничал, было бы враньём.

Однако злость перевешивала мандраж.

Какого чёрта меня выбросили в этот мир, похожий на бредовую дораму, да ещё и втянули в такой дикий сюжет?

К тому же дико хотелось узнать, какие ублюдки стоят за этим безумием. И с начальником Кимом тоже надо разобраться.

А потому…

— Здравствуйте. Я Кан Гон, третий председатель «Сонхва Груп».

Я тоже решил устроить отличную встряску.

***

На экране полусидел в автомобильном кресле юноша, выглядевший как обычный школьник, и пристально смотрел прямо в объектив.

Хоть он и сглотнул слюну от волнения, в его взгляде не было и тени дрожи.

— Кто это такой на стриме официального канала «Сонхва Груп»?