Воин, убивающий богов

Раздался резкий звук. Чжу Цзяньлинь, не ожидавший нападения, получил звонкую пощечину от человека в пестрой рубашке, пошатнулся и рухнул на землю.

Ли Лан тоже не ожидал, что вошедшие начнут распускать руки, причем с такой силой. Он не успел вмешаться, но тут же бросился вперед и, указывая на обидчика, закричал:

— Почему вы деретесь!

— А что такого? Если кто-то не знает, как вести себя в обществе, пощечина научит его уму-разуму.

Увидев, что к нему бросился смуглый парень с бритой головой, человек в пестрой рубашке зловеще усмехнулся. Заметив, что Ли Лан выглядит как обычный студент, не искушенный в делах мира, он стал еще наглее.

— Щенок, решил заступиться? Ты хоть знаешь, кто мы такие?

— Мне плевать, кто вы такие, бить людей — это неправильно!

Ли Лан был всего лишь студентом, «телком, не боящимся тигра», горячим юношей, который совсем не понимал реалий общества и не знал, какие силы верховодят на улицах. В школе учителя учили его, что драться — плохо, и он ясно видел, что эти люди пытаются силой отобрать кабанов у дядюшки Чжу, который им отказал. Это было несправедливо.

— Ого, бить людей неправильно? Щенок, ты еще вздумал меня учить? Тогда как насчет того, чтобы я ударил тебя?

Услышав наивные слова Ли Лана, мужчина в пестрой рубашке злобно прищурился и замахнулся правой рукой на парня.

Глава 7

— Цзя Второй, он еще школьник, это дело его не касается! Если посмеешь поднять на него руку, я с вами, гадами, до конца буду биться!

Чжу Цзяньлинь, который как раз собирался подняться на ноги, вскрикнул, но рука противника уже опустилась. Этот удар, пришедшийся по нему, пробудил в Чжу Цзяньлине ярость.

Чжу Цзяньлинь был человеком широкой души, справедливым и прямолинейным, но у него имелись и слабые места: на руках престарелые родители, на иждивении дети, а эта лавка — единственный источник пропитания. Однако он не относился к тем, кто будет безропотно сносить издевательства. Пощечина заставила его выйти из себя. У каждого человека есть предел терпения, и пока его не переступают, он не станет лезть на рожон. Но когда замахнулись на Ли Лана — а Ли Лан был для него не чужим человеком, — Чжу Цзяньлинь, позабыв обо всем, бросился на этого так называемого Цзя Второго.

— О!

Ожидаемого звука пощечины не последовало. Ли Лан стоял неподвижно, и это крайне удивило Чжу Цзяньлиня. Он тут же перевел взгляд на них.

— А-а!

— Отпусти, твою мать! Больно! Ой, больно!

В этот момент до ушей Чжу Цзяньлиня донесся истошный вопль.

Тот самый человек в пестрой шелковой рубашке, который только что вел себя так агрессивно, теперь обливался потом, и именно из его рта вырывались эти крики. А рука, которой он только что замахнулся на Ли Лана, была намертво зажата в ладони парня.

Цзя Второй вопил так, словно его резали.

Неужели у Сяо Лана такая железная хватка?

Чжу Цзяньлинь прекрасно знал, что из себя представляет Цзя Второй, и если тот так кричит от простого захвата, это о многом говорит. Чжу Цзяньлинь впервые посмотрел на Ли Лана с нескрываемым изумлением.

— Ах ты, щенок! Я тебя прикончу!

Цзя Первый, увидев, что его подельник повержен, разъярился. Он ткнул пальцем в сторону Ли Лана, а затем, не колеблясь, выхватил нож и полоснул им в направлении живота парня.