Звёздный Экспресс: Королева Роя — Избранный Улья

Глава 22

Граница между сновидением и реальностью всегда расплывчата и неясна; с точки зрения обычного человека, едва ли кто-то способен во сне осознать, что находится вовсе не наяву.

Но в общении и наставлениях Чёрного Лебедя с Куном, судя по всему, возникла огромная проблема: они оба придерживались совершенно разных взглядов на одно и то же событие, пережитое ими вместе во сне.

Или, иными словами, в памяти Куна и Чёрного Лебедя участники каждого отдельного события совпадали далеко не во всём.

Это было похоже на прохождение видеоигры, когда, хотя они и пришли к одному и тому же финалу, пройденные ими побочные задания кардинально различались.

— Ах, Память устроена именно так, — с головной болью вздохнула Чёрный Лебедь. — Эта концепция позволяет кому угодно как попало перекрашивать и перекраивать любые вещи.

Кун выразил несогласие:

— Ты утверждаешь, что я всё ещё сплю, но как то, что я переживаю в столь реальном сне, может не быть реальностью?

— Но сейчас самое главное для нас — определить, где именно находится исток этого сна, — терпеливо пояснила Чёрный Лебедь. — Или же понять, есть ли что-то, на что обратил внимание только ты.

— То, что мы пережили, совершенно различно, — тщательно обдумывая слова, произнёс Кун. Мысли в его голове сейчас спутались в один сплошной клубок, заставляя его беспрестанно сомневаться в самом себе по ходу воспоминаний. — Но одно всё-таки остаётся неизменным.

— Хм, и что же в этом такого особенного?

— Часовщик.

— …Та самая статуя?

Кун покачал головой:

— Нет, настоящий Часовщик… а ещё Миша. Вы, кажется, все его не видите.

— Это имя мне незнакомо, — Чёрный Лебедь перелистнула страницы блокнота, некоторые чернила на которых уже расплылись. — Что думает по этому поводу господин Биас?

— Много лет назад первооткрывателем Сяньцзюя были Безымянные со Звездного экспресса — Часовщик Михаил, — паутины вокруг Биаса проникли в самую пустоту, с трудом отыгрывая назад когда-то оборванные точки связи. — А доставил его обратно на Звездную систему Ду Блуждающий историк по имени Гэллахер.

— Погодите-ка, разве господину Гэллахеру не исполнилось всего тринадцать лет?

— Пожалуй, нам стоит сосредоточиться вовсе не на возрасте господина Гэллахера, — Чёрный Лебедь, видя, что разговор уходит в сторону, поспешила исправить положение. — Кун, возможно, внимания заслуживает как раз тот, кого никто из остальных не видит, но видишь ты.

— …Я не знаю. — Кун на мгновение замолчал. Ему вовсе не хотелось безосновательно гадать, с умом ли у него проблемы или с Мишей. Погодите-ка, неужели Миша тоже видит Часовщика?!

— Полное имя Часовщика — Лагвокер Шарль Михаил, — Биас внезапно протянул руку и ухватился за нить паутины, которая, казалось, зацепилась за что-то невидимое. — А имя Михаил можно сократить как Миша.

— Разве это безопасно — вот так выкладывать нам столько всего? — встревожила Чёрного Лебедя мысль о том, что в подобных обстоятельствах избыток информации обычно сулит лишь опасность.

— Своей репутацией я гарантирую, что вашей жизни ничто не угрожает.

Изначально Биас тянул за паутинку лишь одной рукой, но теперь ему пришлось задействовать и вторую, словно та зацепилась за какой-то тяжёлый груз. На землю закапали ярко-синие капли крови, и паутина, призванная служить защитой, глубоко врезалась в пальцы своего хозяина.

— Нужна помощь?

— Благодарю за предложение, но разные сновидения подобны блуждающим в субстанции памяти планетам, — Биас всё ещё улыбался, но его руки уже начали слегка подрагивать. — Твоих сил попросту не хватит, чтобы сдвинуть с места целое сновидение.

— Ты что же, собрался напрямую притянуть сюда первоначальный сон? — потрясённо вскинулась Чёрный Лебедь (простительно, если Кун до этого даже не замечал, что она сидела).

— Раз уж мы не можем наверняка определить, откуда берёт начало этот сон, — Биас откинулся назад, и прочная паутина постепенно, дюйм за дюймом, вытягивалась из пустоты. Вскоре на другой стороне их нынешнего пространства смутно обрисовался видимый невооруженным глазом огромный, переливающийся всеми цветами радуги шарообразный сон, — тогда самый прямой путь — испытать всё это на собственной шкуре ещё раз.

— …

Кун и Чёрный Лебедь переглянулись в молчании. Ни один из них прежде не встречал существа, способного в одиночку всколыхнуть сновидение — мощь Эманатора Размножения казалась куда грандиознее, чем они себе воображали.

Бесчисленные нити паутины, сияющие ярко-синим светом, оплели огромный шарообразный сон, увлекая и притягивая его ближе к тому небольшому пространству, где они находились.

Кун прищурился и всмотрелся повнимательнее: лишь теперь он понял, что это укрытие оставалось столь стабильным лишь потому, что паутина Биаса вилась снаружи, образуя защитный барьер, подобный щиту.

— Господин Биас, — Кун видел, как пузырь сна неумолимо приближается, готовый вот-вот пробить барьер пространства и слиться с ним воедино. — Мой вопрос может прозвучать несколько дерзко.

— У меня не осталось лишних ментальных сил на раздумья, так что твоя дерзость меня не волнует.

— Я хотел спросить: из чего на самом деле делают напиток Праздник рождения, который мы пьём, и какую цель преследуете вы, заставляя нас и многих других употреблять его?

Биас на мгновение умолк. Вопрос не казался ему слишком сложным, однако он затрагивал тайну, бросавшую вызов человеческому разуму, и Биас не был уверен, сможет ли Кун принять подобный ответ.

— Если прояснение этого вопроса поможет тебе отбросить подозрения к нам, я с радостью отвечу.

Ладони Биаса сплошь покрылись багровыми следами, а надетые некогда белые перчатки давно истлели и насквозь пропитались ярко-синей кровью.

— Соладар, самый популярный напиток на Пенаконии, изначально изготавливался из ныне исчезнувшего растения, родом из Звездной системы Ду.

— Когда-то отец создал его, чтобы порадовать нас, тех, кто не мог покинуть Звездную систему Ду.

— Позже жуки со Звездной системы Ду под влиянием отца стали производить похожий на него по вкусу жучиный мед и питаться им. После долгих лет пропитки этим медом кровь жуков со Звездной системы Ду тоже начала напоминать газировку со вкусом апельсина.

Кун вспомнил, как залпом выпил несколько бутылок Соладара, и у него онемело всё тело. Выходит, все на Пенаконии, кто пил Соладар, на самом деле употребляли апельсиновую газировку, сделанную на основе жучиных выделений?

— Жучиный мед обладает способностью приносить радость, однако его избыток вызывает галлюцинации.

Кун погладил себя по сердечку и мысленно отругал собственный заблудший ум: фух, оказывается, это просто мёд, обычный мёд, а вовсе не жучиный сок.

— В воздухе и субстанции памяти, которыми вы дышите на Пенаконии, витает огромное количество мельчайших, но невероятно плотных молекул жучиного меда.

— Именно эта особая среда служит источником того, что на Пенаконии способны непрерывно и стабильно возникать гигантские соединенные сны.

Биас на мгновение замолк, а затем заговорил гораздо быстрее:

— Для нас Соладар — это просто веселящая водичка, как для детей газировка, но для обычных людей это лёгкий наркотик.

— А Праздник рождения, изготовленный из крови Эманатора Размножения, обладает свойством защищать душу, — Биас обернулся и с улыбкой посмотрел на Куна. — Безымянные прекрасны, вы на Звездном экспрессе защищаете друг друга, словно члены одной семьи, поэтому в качестве якоря для сна мы выбрали именно вас.

Кун потрясённо вытаращил глаза: вот оно как. Но неужели Безымянные действительно обладают такой силой?

— Хотя я и торговец, но всё же верю в узы между людьми.

— Кун, приготовься, мы столкнемся с изначальным сном, — вовремя предупредила Чёрный Лебедь, принимая неизвестно поможет ли стойку против удара.

— Маленький господин Стелларон, — в самый последний момент перед столкновением двух снов Биас всё же решил высказать не предостережение, а простое пожелание. — Пусть, когда ты очнешься ото сна, твое сердце будет преисполнено покоя и радости.

Огромная волна удара поглотила троих. Кун смотрел, как одна за другой рвутся нити паутины, пока совсем не исчезли из поля зрения. Он закрыл глаза, услышал, как часы пробили одиннадцать раз, и с благословением Эманатора Размножения вновь погрузился в глубокий сон.

На этот раз он вернётся ото сна вместе со всеми.

— Пусть это путешествие приведёт нас к звёздам.