Братья-мажоры теряют голову из-за меня

Сдерживая дикое желание немедленно сорвать с себя эту вещь и выбросить в мусорку, он украдкой бросил взгляд на Сюй Жэньдун.

Она сидела с поникшей головой, молча, и трудно было догадаться, о чем она думает.

В отдельной кабине продолжала греметь музыка, кто-то из компании начал подначивать ту женщину повторить попытку.

Лу Наньсин откинулся на спинку дивана, бездумно вертя в пальцах зажигалку. Его взгляд был прикован к бутылкам на журнальном столике, однако периферическим зрением он неотрывно следил за теми двумя.

Он ничего не говорил, лишь ускорив темп, с которым крутил зажигалку.

Сюй Жэньдун знала: Гу Цзянли не сорвется с места по ее первому слову.

Поэтому она безропотно устроилась рядом с ним.

За столько лет она давным-давно изучила его повадки: Гу Цзянли никогда не говорил об этом вслух, но больше всего на свете ценил в ней послушание и покладистость. Стоило ей проявить достаточно рассудительности, тихонько посидеть в уголке, как, смягчившись от хорошего настроения, он бывал готов выслушать пару ее уговоров и отправиться домой пораньше.

Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях и выпрямив спину.

Никто с ней не разговаривал.

Парни и девушки в кабинете разбились на собственные компании; изредка чей-то взгляд случайно останавливался на ней, но тут же скользил дальше. До нее доносились чьи-то приглушенные голоса, слов было не разобрать — возможно, шептались о ней.

Этот тихий шепоток заставлял ее чувствовать себя не в своей тарелке, и она опустила взгляд, сосредоточенно разглядывая бутылки на столике.

Привычное место Сюй Жэньдун заняла девица из объятий Гу Цзянли, так что ей пришлось примоститься по другую руку от него.

С той стороны стоял одинокий диванчик, на котором сидел молодой человек, казалось, все это время погруженный в дремоту.

На нем была безупречно чистая белая рубашка, воротник застегнут на все пуговицы, а холодные черты лица и отстраненная аура напоминали цветок, распустившийся на заснеженной вершине горы — он совершенно не вписывался в эту задымленную, пропитанную алкоголем залу.

Сюй Жэньдун лишь на миг бросила на него взгляд и тут же отвела глаза.

Это был Шэнь Юйчжу, лучший друг Гу Цзянли, с которым они были неразлучны с самого детства.

В отличие от Гу Цзянли, Шэнь Юйчжу казался всем образцовым учеником: отличные оценки, прекрасная семья, безупречные манеры — в нем буквально невозможно было найти ни единого изъяна.

Сюй Жэньдун очень симпатизировала ему.

Не в романтическом смысле, а скорее испытывая трепет перед чужими успехами, ведь он был невероятно умен.

Они с Шэнь Юйчжу учились в одной школе, в одном классе.

Шэнь Юйчжу занимал пост старосты класса, и на экзаменах никому и никогда не удавалось обойти его — потому что он неизменно занимался первую строчку рейтинга.

Сюй Жэньдун же, как ни билась над учебой, могла рассчитывать лишь на второе место, намертво зажатая под его железным авторитетом.

Казалось, между ними существовало какое-то особое предопределение. Одна школа, один класс, один и тот же кружок по интересам, даже факультатив по рисованию — и тот совпадал.