До того, как она исчезнет: Возвращение в прошлое

— Исходя из этого, я предполагаю, что если ты по-желаешь вернуться в человеческий облик достаточно сильно и начнешь постоянно внушать это себе, вызвав в подсознании мощный импульс желания превратиться обратно в человека, то наверняка сможешь это сделать. Так или иначе, сегодня и завтра выходные, на учебу идти не нужно, мы вполне можем попробовать двигаться в этом направлении.

— Л-ладно… Я… я во всем буду слушаться тебя…

— [Я]? Е Шэн, почему ты стала использовать столь странные местоимения?

Наконец заметив неладное с Белой Лисичкой, Чу Гэ опустил голову и заглянул в глаза пушистому комочку у себя на груди.

После этого его глаза невольно округлились.

Перед ним предстала картина, способная толкнуть некоторых на преступление.

Устроившаяся на его груди нежная и податливая Белая Лисичка высунула розовато-красный язычок и тяжело дышала. Ее прекрасные, подобные аквамаринам глаза заволокла легкая белесая дымка, а крошечное тельце сжалось в комочек — до того мягкое и совершенно лишенное возможности сопротивляться. Заметив устремленный на нее взгляд Чу Гэ, она чуть приподняла головку, жалобно глядя на него и издавая сладкий, просительный стон:

— Чу Гэ, я… я больше не могу.

— Что с тобой такое?

— Да это… всё из-за тебя!

Тяжело дыша, Белая Лисичка кое-как оправилась от греховного телесного (шерстяного) блаженства, яростно сверкнула глазами и легонько шлепнула Чу Гэ хвостом по телу, выражая свой протест.

В тот момент, когда Чу Гэ усилил свои ласки, перед Белой Лисичкой встал тяжелейший выбор: с одной стороны — невесомое, сладкое утешение от поглаживания ее шерстки, а с другой — остатки человеческого (почти) достоинства.

Она намеревалась отстоять остатки своего человеческого (почти) достоинства и пресечь возмутительные тискательные действия товарища Чу Гэ, но, заметив, как на обычно суровом лице парня во время поглаживаний невольно проступает мягкость, Белая Лисичка поневоле замолчала. Превозмогая граничащее с умопомрачением райское наслаждение, она просто позволила ему продолжать.

Раз ему нравится, пусть тискает.

Вс… вовсе не потому, что ей самой так уж приятно!

Пока Белая Лисичка, пытаясь скрыть внутренний стыд, продолжала шлепать Чу Гэ хвостом по груди, виновник всего происшествия созерцал эту сцену, украдкой скосил глаза на собственную правую руку и смутно о чем-то догадался.

Затем он произнес:

— Повторим еще раз?

— Ты хочешь, чтобы лиса умерла!

Глава 6

Прервав этого лишенного чувств маньяка, одержимого тисканьем лис, Белая Лисичка, опираясь на слегка ослабевшие лапки, спрыгнула с его рук на свою кровать и свернулась клубком, похожая на комочек снега.

Она понимала, что сейчас лучше держаться от Чу Гэ на расстоянии. Иначе, если он снова применит свою хитроумную технику тисканья, её нынешнее тельце такого не выдержит.

Видя перед собой такой милый комочек, но не имея возможности как следует им насладиться, Чу Гэ искренне огорчился:

— Ты что, настолько не любишь, когда я тебя глажу?

Заметив, что настроение Чу Гэ немного упало, Белая Лисичка почувствовала укол в сердце.

— Н-нет, не совсем так… — она отвела взгляд, и её лицо вспыхнуло. — Просто дай мне немного отдохнуть, у меня… ноги подкашиваются.