Эволюция лорда

Как выяснилось, этот осколок памяти заключал в себе три вещи. Во-первых – правила карточной игры в двадцать одно.

И на кой чёрт это сдалось Лу Цзинчэню?!

Да он в том же Лас-Вегасе проворачивал дела почище, так что эта часть памяти, вне всякого сомнения, оказалась пустой тратой времени.

Второй составляющей был язык, если выражаться точнее – японский.

Пусть эти разрозненные крупицы памяти и не позволяли Лу Цзинчэню свободно владеть японским, для повседневного общения их вполне хватало.

По крайней мере, в этом плане Лу Цзинчэнь счел приобретение полезным, особенно учитывая нынешнюю обстановку.

Последняя же часть памяти привела Лу Цзинчэня в крайний восторг, закрыв его давнюю брешь: она касалась навыков стрельбы из огнестрельного оружия.

Главным образом Лу Цзинчэнь владел двумя видами оружия, которые в ту пору повсеместно состояли на вооружении японской армии:

винтовкой Арисака Тип 38 и пистолетом Намбу Тип 14.

По всей видимости, именно из них прежний владелец тела, Сиогаи Мито, стрелял чаще всего.

Если пересчитать перешедший к нему стрелковый опыт на рубли, то настрел покойного составлял от силы пятьдесят-шестьдесят патронов, но даже так это было намного лучше прежнего и отлично компенсировало его слабые места.

***

Вся эта возня казалась долгой лишь на словах, а на деле заняла не больше пяти-шести секунд.

Лу Цзинчэнь пошарил по карманам мертвеца и раздобыл полпачки сигарет «Фудзияма», коробок спичек «Корабль», а помимо этого – три вертикальные синие банкноты Банка Японии достоинством в десять иен каждая.

Увидев банкноты, Лу Цзинчэнь внутренне обрадовался.

В ту пору денежное обращение в стране представляло собой жуткую пестроту, но на практике широкое хождение имели лишь четыре валюты.

По степени надежности они располагались следующим образом: серебряный доллар, банкноты Банка Японии, фаби (официальная валюта Китайской республики) и японские военные иены.

Среди них японские военные иены были самыми бессовестными бумажками, поскольку за ними не стояло никакого золотого обеспечения, обменять их на японские иены не представлялось возможным, да и доверие к ним было ниже плинтуса.

Фаби поначалу обладали огромной покупательной способностью, но позже, когда у гоминьдановского правительства закончились деньги, оно запустило печатный станок на полную мощность. К тому же японские оккупанты наводнили рынок фальшивками, из-за чего валюта чудовищно обесценилась.

Если в 1937 году за сто юаней фаби можно было купить двух быков, то десять лет спустя за те же сто юаней удавалось приобрести разве что четыре горсти риса.

Банкноты же Банка Японии выдавались солдатам оккупационной армии в качестве жалованья, их можно было напрямую обменять на золото, серебро или инвалюту, а эмитент располагал золотым запасом. Благодаря этому их покупательная способность оставалась неизменно высокой, и по крайней мере здесь, в Шанхае, они котировались наравне с серебряным долларом как твердая валюта.

Лу Цзинчэнь без всяких зазрения совести прибрал всё это к рукам, затем собрался с духом, наклонился и поднял с пола самурайский меч.