Эволюция лорда

Прежде чем тот успел толком сориентироваться, Лу Цзинчэнь выскочил из укрытия и швырнул в сторону японского катера старый кухонный тесак, неизвестно где подобранный по дороге.

То ли из-за того, что враги на судне стояли слишком плотно, то ли у Лу Цзинчэня действительно была неплохая рука, но тяжелое лезвие, описав в воздухе дугу, угодило прямо в лицо какому-то невезучему японцу, глубоко в него впившись.

Солдат тут же взвыл, зажав лицо руками и покатившись по палубе в дикой агонии. На катере мгновенно поднялась суматоха, и те солдаты, которых происходящее не задело, поспешно развернули стволы в сторону Лу Цзинчэня.

Впрочем, тщательно всё спланировавший парень сразу после броска мгновенно нырнул обратно за угол дома, так что все пули ушли в молоко.

Гу Чжао, разумеется, тоже не был дураком. Заметив, что Лу Цзинчэнь отвлек огонь на себя, он стремглав выскочил из-за стены, чудом избежав гибели и сохранив себе жизнь.

Пробежав с сотню метров, Гу Чжао тяжело и хрипло задышал, ощущая накатывающую усталость. Раны на теле начали давать о себе знать резкой болью, а кровь уже успела насквозь пропитать одежду.

Он уже собирался остановиться и заняться ранами, как вдруг из-за угла выскочил Лу Цзинчэнь с перекошенным от ужаса лицом, панически оглядываясь назад.

Этот испуганный взгляд, эта забитая поза – вылитый загнанный в угол охотничьими собаками заяц: расширенные зрачки, приоткрытый рот, сбивчивое дыхание, капли пота на лбу… Сердце Гу Чжао рухнуло куда-то вниз. Хотя сам он пока ничего не видел, до него моментально дошло:

─ Плохо дело! Неужели японцы высадились на берег и преследуют нас? ─

Делать было нечего – стиснув зубы, Гу Чжао помчался следом во весь опор, превратившись в затравленного зверя.

Заметив эту реакцию, уголки губ Лу Цзинчэня тронула едва заметная усмешка.

Улыбка эта мелькнула молнией, вспыхнув и тут же погаснув, не нарушив даже ровного ритма его дыхания. Выражение его лица менялось с невероятной скоростью – от паники к холодному расчету и обратно к ужасу, без единого плавного перехода.

«Прекрасно, продолжай бежать со мной».

***

Лу Цзинчэнь делал вид, что выкладывается на пределе возможностей, но на самом деле ни на секунду не упускал из виду то, что происходило позади.

Шаги Гу Чжао сделались тяжелыми и шаткими, каждый удар ног о землю отдавался влажным, чмокающим звуком, будто он ступал по жидкой грязи.

Дело было вовсе не в размягкшей дороге – просто обувь Гу Чжао насквозь пропиталась кровью, и с каждым шагом она выдавливалась сквозь швы, издавая отвратительное липкое чавканье, от которого сводило зубы.

Вдобавок этот крепкий с виду амбал хрипел так громко, словно в груди у него работал старый кузнечный мех.

Лу Цзинчэнь молча вел счет в уме.

«Пожалуй, пора доходить до критической точки».

И действительно, не прошло и трех секунд, как Гу Чжао, пробежав еще несколько неуверенных шагов, рухнул лицом вниз.

Лу Цзинчэнь остановился, осторожно приблизился и убедился, что тот не притворяется.

Рот мужчины был широко разинут, грудная клетка судорожно вздымалась – он жадно хватал воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу.