Гробницы забытых небес: Море тайн

Ван Пин с презрительным видом бросил:

— Это у тебя глаз замылен, раз сокровища отличить не можешь. Сегодня я тебе кругозор расширю — происхождение этих трех вещиц поистине необычайно.

С этими словами он бережно взял в руки тот самый полуобгоревший лист желтой бумаги и с крайне самодовольным видом начал:

— Сначала расскажу тебе про этот талисман. Тот, кто его начертал — личность легендарная. Ли Бай, знаешь такого?

Услышав это, Су Янь поспешил прервать его:

— Пинцзы, я же сказал, что звезд с неба не хватаю, но ты-то мне лапшу на уши не вешай! Ли Бай — поэт вообще-то. И ты утверждаешь, что эту чертовщину нарисовал он? Братец, не неси чушь, всему же есть предел.

Ван Пин скосил глаза на Су Яня и презрительно фыркнул:

— Говоришь, кругозор у тебя узкий, и ведь не признаешь. Ты даже не в курсе, что Ли Бай был великим даосом школы Шанцин, совсем историю в школе прогуливал.

Су Янь неловко ухмыльнулся: в школьные годы его совершенно не привлекали все эти исторические поэты да политики, и подобные уроки он попросту пропускал.

Не обращая внимания на реакцию Су Яня, Ван Пин продолжил:

— В детстве Ли Бай жил в селении Цинлянь уезда Чанлун, а те края еще со времен конца династии Хань славились как центр даосизма. Маленький Ли Бай то и дело бегал в даосский храм на горе Дайтянь, где беседовал о канонах и рассуждал о Дао с местными отшельниками. Позднее Ли Бай вместе с даосом по прозвищу Дунъяньцзы уединился на горе Миньшань, и спустился оттуда в Сычуань только в возрасте двадцати четырех лет. Предание гласит, что в период их отшельничества на горе Миньшань у подножия разразилась сильнейшая засуха, унесшая множество жизней.

В те времена люди при подобных бедствиях могли уповать лишь на молитвы богам и Будде. Кто-то прознал, что на горе Миньшань скрываются джи живых бессмертных, и огромная толпа простолюдинов бросилась на гору умолять небожителей о спасении. Обыскав всю гору Миньшань, люди наконец заметили на вершине у самого обрыва двух молодых даосов в просторных одеждах с широкими рукавами. Те сидели на краю обрыва, приложившись каждый к большому винному бурдюку, и распивали спиртное на пару. Вокруг них клубились туман и облака, а налетевший легкий ветерок развевал их одежды и ленты так, будто они вот-вот собирались взмыть в небеса и вознестись.

Толпа мгновенно уверовала, что перед ними те самые бессмертные с горы Миньшань, и люди попадали на колени, умоляя божеств о спасении. Заметив это, один из двоих лишь улыбнулся и продолжил пить, не говоря ни слова. Второй же, казалось, был раздосадован тем, что кто-то прервал его хмельное веселье. Недовольно поморщившись, он вытащил из-за пазухи лист талисмана, обмакнул палец в вино из бурдюка и принялся выводить знаки прямо на бумаге.

И что самое удивительное: хотя на палец набиралась водянистая брага, на бумаге следы проступали ярко-красным цветом. Закончив писать, тот человек легко швырнул талисман в толпу, и невесомый листок сам собой порхнул прямо в руки одному из просителей. Сразу после этого даос заявил собравшимся внизу людям, что в пятидесяти ли к северу от горы Миньшань находится подземная пещера, в которой зарождается Ханьба, и стоит лишь спуститься туда и прилепить этот талисман ей на голову, как засуха тут же прекратится.