— Если Номер Семерка тоже волк, то Оружейник должен был пристрелить тебя, Судью, и шанс на успех превышал бы пятьдесят процентов!
— Если Номер Семерка не волк, то Оружейник должен был пристрелить тебя, Оружейника, и шанс на успех точно так же превышал бы пятьдесят процентов!
— Как ни крути, а в любом случае в плюсе, верно?
— Так почему же Оружейник не стреляет?
— Ответ тут только один: ты и есть тот самый Оружейник, а Номер Семерка — убитый тобой мирный игрок. Ты узнал от него о гибели Звезды, вскрылся под видом крутого убийцы и теперь пытаешься выведать чужие роли, чтобы в следующих кругах безнаказанно палить из своего оружия.
— Разве я не прав?
Глава 11
Номер Восемь вёл бой так же свирепо, как и Номер Шесть, пожалуй, даже чуточку жестче. Он воспользовался тем, что Номер Шесть в прошлый раз вскрылся мирным с ножом, но Волк-оружейник его не застрелил, и на этом основании записал оппонента в волки.
По мнению Ли Чжэна, эта логика выглядела несколько притянутой за уши, ведь погибший Седьмой вполне мог оказаться нейтралом, а Судья при убийстве нейтрала тоже не погибает вместе с ним.
Поэтому Оружейник, не убедившись в принадлежности Седьмого к какому-либо лагерю, вряд ли рискнул бы просто так палить из снайперки в Номера Шесть.
— Ты же не хочешь сказать, что Седьмой как раз и был тем Воком-оружейником, которого ты прикончил?
В голосе Номера Восемь посмешка:
— Прошу прощения за прямоту, но вероятность этого ниже, чем шанс выиграть три игры подряд сегодня, учитывая, что одну я уже слил.
Среди одиннадцати человек случайно зарезать игрока, с которым заспавнился в одном месте, и чтобы этот человек оказался Волком-оружейником?
Кому ни расскажи — звучит слишком фантастически.
Именно поэтому Номер Восемь уперся рогом и наотрез отказывался признавать этот удар за Шестым.
— Конечно, если я сейчас начну яростно доказывать, что ты волк, ты наверняка не согласишься, так что пока побудешь живым еще раунд.
— Но в этот раз, я считаю, можно выгнать Номера Десять.
— Известно, что Третий перед объявлением собрания видел, как Десятый околачивается возле электрощитка, ведя себя подозрительно, при том что свет в здании всё время горел. Скажи-ка, Десятый, что ты забыл у электрощитка?
— Только не говори, что ты делал задание. Щиток был исправен, какое ты мог выполнять задание?
— Электросистему ломал?
— Это вроде бы выгоднее волнам, разве нет?
— Так что, пока Третий не соврал, ты даже на нейтральную роль не тянешь — с ходу помечаю тебя как волка!
— Все голосуют против Десятого! Передаю слово!
На слух Ли Чжэна, речь Номера Восемь звучала слишком жестко — настолько, что он походил вовсе не на нейтрала, а скорее на мирного с ножом.
Это опровергало недавние догадки Ли Чжэна о том, что Номер Восемь может быть Мизантропом из числа нейтральных ролей.
Ли Чжэн теперь сомневался насчет ролей Шестого и Восемь: неужели в этой партии нашлось место сразу для двух вооруженных мирных?
Кто-то из этой парочки точно темнит.
Наиболее подозрительным выглядел игрок под номером Восемь: если бы у Восьмого был нож, он не должен был вести себя так трусливо при их встрече, да и реакция на появление информации о звезде оказалась явно ненормальной.