Холодный полковник: сто уловок против развода

Глава 2

Лу Цинчжи, прижимая к себе Сяо Дуна, только вышла за порог, как столкнулась с Тянь Даню, возвращавшейся с поля.

Тянь Даню, неся на плече мотыгу, увидела, что голова Сяо Дуна залита кровью, и тут же заголосила:

— Ой, батюшки! Да что же это такое стряслось?

— На камень упал, — выдохнула Лу Цинчжи, не сбавляя шага и торопясь в медпункт.

Видя такое дело, Тянь Даню поспешила следом, всё еще не выпуская из рук мотыгу. До медпункта от жилого городка было почти два километра. Нынешнее тело Лу Цинчжи оказалось совершенно нетренированным: не пробежала она и десяти минут, как в груди защемило, дыхание сбилось, а ноги стали тяжелыми, словно налитыми свинцом.

Тянь Даню, заметив, что Лу Цинчжи вся в поту, дышит тяжело, как загнанная лошадь, и замедляет шаг, покачала головой. Она воткнула мотыгу в землю, а сама протянула руки, забирая Сяо Дуна.

— Сестренка, ты что, не ела сегодня? Даже тощего цыпленка-ребенка донести не можешь.

Лу Цинчжи почувствовала, как с плеч свалилась тяжесть, и с горькой улыбкой ответила:

— Спасибо тебе, сестрица.

— Нечего мне тут спасибо говорить, лучше подхвати мою мотыгу. Смотри не потеряй, она денег стоит, — не забыла Тянь Даню о своем сокровище, даже держа на руках ребенка.

— Хорошо, сестрица, — Лу Цинчжи схватила мотыгу и поспешила догонять.

Обе ввалились в медпункт, подняв переполох. Молодая медсестра, сидевшая за алюминиевым котелком, при виде их троих тут же захлопнула крышку, выскочила из-за стойки и, провожая их в палату, громко крикнула:

— Доктор Лян! У нас пациент!

Доктор Лян в белом халате выбежал из кабинета, на ходу сполоснув руки с мылом:

— Кладите ребенка на кровать.

Тянь Даню уложила Сяо Дуна на койку. Доктор Лян склонился над ним, осматривая рану. Лу Цинчжи, опираясь на мотыгу, напряженно смотрела на маленький, худенький комочек на кровати и в душе молилась, чтобы с мальчиком всё было хорошо.

Вчера она весь день провозилась на опытном поле: опыляла арбузы, полола сорняки, поливала и записывала данные. Вечером вернулась домой с такой болью в пояснице, что не могла пошевелиться, и лишь вполуха прослушала сюжет книги. Она понятия не имела, выжил ли в итоге этот ребенок, Сяо Дун. Если бы она знала, что попадет в этот роман, то просидела бы всю ночь, но дочитала бы его до конца, чтобы сейчас не тыкаться вслепую.

Доктор Лян действовал быстро. Стерильным ватным тампоном он стер кровь с лица ребенка, а затем обработал рану на лбу менее жгучим йодистым раствором:

— Вы всё сделали правильно, кровотечение удалось остановить.

Услышав это, Лу Цинчжи облегченно выдохнула. Но, глядя на бледное личико и плотно закрытые глаза Сяо Дуна, она всё равно не могла успокоиться и с тревогой спросила:

— А почему он до сих пор не пришел в себя? У него не могло быть сотрясения мозга?

— Ты даже про сотрясение знаешь? — Доктор Лян с удивлением взглянул на нее, не прекращая накладывать повязку.

Лу Цинчжи смущенно оправдалась:

— Слышала как-то в городе.

Доктор Лян не стал расспрашивать дальше. Отрезав полоску пластыря, он наставительно произнес:

— На рану воду не лить, через три дня придете на перевязку.

Лу Цинчжи закивала:

— Хорошо, спасибо вам, доктор. А когда он очнется?

Доктор Лян, заметив, как дрогнули ресницы Сяо Дуна, понял, что мальчик уже пришел в себя. Но разоблачать его не стал. Дети часто бывают озорными и, натворив дел, боятся наказания, поэтому притворяются спящими — случай обычный.

Убирая инструменты, доктор Лян нарочито громко сказал:

— Через пару минут должен очнуться. Как же он так сильно упал?

— Наверняка из-за своего озорства, — отозвалась Тянь Даню, у которой дома было четверо сорванцов, и в этом она знала толк.

Лу Цинчжи промолчала. В этот момент у дверей послышались торопливые шаги. В палату, вся в поту, вбежала старшая сестра Чжэн, жена политрука Сяо. На ее руках и одежде виднелась мука — видимо, она бросила готовку, как только узнала новость.

Она прошагала к кровати, взглянула на слабого Сяо Дуна и с беспокойством спросила:

— Доктор Лян, как он?

— Не волнуйтесь, сестра Чжэн, — успокоил ее доктор. — Кровотечение остановили вовремя, ничего серьезного, за пару дней оклемается.

— Ну и слава богу, ну и слава богу, — сестра Чжэн перевела дух.

Мальчик был сиротой героя, и если бы с ним что-то случилось, как бы она посмотрела в глаза духу павшего воина? Но хотя с ребенком всё было в порядке, ответственность за случившееся нужно было установить.

Сестра Чжэн нахмурилась и посмотрела на Лу Цинчжи:

— Сяо Лу, как Сяо Дун получил эту травму?

Женщине было за тридцать, она носила строгий серый костюм и короткую стрижку. Ее тон не был суровым, но Лу Цинчжи почувствовала себя провинившейся ученицей перед директором школы.

Лу Цинчжи закусила губу, собираясь ответить, но Тянь Даню уже затараторила:

— Ой, сестра Чжэн, в шесть-семь лет дети такие непоседы, наверняка сам где-то свалился. Мои сорванцы тоже через день с царапинами приходят, ни крики, ни порка не помогают.

Сестра Чжэн взглянула на нее, а затем снова обратилась к Лу Цинчжи:

— Сяо Лу, это правда?

В памяти всплывало, что Сяо Дун был молчаливым и пугливым ребенком, который не умел жаловаться. Если просто поддакивать Тянь Даню и стоять на своем, можно было легко списать всё на случайность. К тому же, это была не она. Она — обычная студентка, попавшая в тело ненавистной всем второстепенной героини, да еще и в таких невыносимых условиях. Ей было обидно.

Но перемещение в другой мир — свершившийся факт. Она заняла тело прежней хозяйки, а значит, стала ею. И теперь, хороша она или плоха, ей придется нести ответственность за все поступки. К тому же, честность — добродетель.

Лу Цинчжи глубоко вздохнула и произнесла негромко, но так, что в палате стало слышно каждому:

— Нет. Это я ударила Сяо Дуна по лицу, и он упал на камень. Это всё моя вина. Простите меня.

Тянь Даню и доктор Лян замерли в изумлении. Она же так переживала, так заботилась о ребенке, как она могла его ударить? Сестра Чжэн тоже была ошеломлена. Вся округа знала, какой характер у жены командира Чжоу. А сегодня она не только не стала лгать, но и искренне извинилась? Сестра Чжэн невольно покосилась на окно: неужели солнце встало на западе?

Все были настолько поражены честностью Лу Цинчжи, что в палате воцарилась мертвая тишина.

В этот момент в палату, тяжело дыша, вбежала Чжан Цинъяо. Она держалась за дверной косяк, переводя дух и осматривая обстановку. Сяо Дун лежал на кровати без сознания — видимо, рана была серьезной. Лицо сестры Чжэн было мрачным, а Тянь Даню и доктор Лян выглядели ошарашенными. В палате висела гнетущая атмосфера.

Чжан Цинъяо знала, что Лу Цинчжи встретила по дороге Тянь Даню, которая и принесла ребенка. Она была уверена, что Лу Цинчжи ни за что не признается в содеянном и обязательно свалит всю вину на Сяо Дуна. Поэтому, как и всегда, она решила «помочь» подруге:

— Сестра Чжэн, Цинчжи не хотела бить Сяо Дуна! Она просто испугалась, побоялась, что вы будете ругать ее, а командир Чжоу вернется и потребует отчета, вот и соврала. Простите ее, пожалуйста, в этот раз.