Магия через призму науки: Выпускник из другого мира

Полупрозрачный Водяной призрак со злобным зеленым блеском в глазах впился взглядом в сидевшую в комнате желанную, вызывающую обильное слюноотделение аппетитную закуску.

На остроносом, крысином, похожем на обезьянью морду лице отчетливо проступали самые разные человеческие выражения: жадность, безумие, возбуждение, нерешительность, страх.

Он уже не помнил, как появился на свет и когда это произошло.

Может, три дня назад, может, четыре, а может, и семь…

В памяти смутно запечатлелся лишь обрывок картины: мужчина и женщина в самый разгар ночи сунули новорожденный мясной комочек в мешок, заткнули ему рот, привязали свинцовые грузила и бросили в озеро, после чего в панике убежали.

Ах да, само понятие времени — дни — оно почерпнуло из человеческой души некоего Лай Юньсина, которого проглотило совсем недавно.

В первые дни после своего рождения оно было постоянно голодно, голодно до безумия!

Оно чувствовало неподалеку множество, просто бесчисленное множество вкуснейших лакомств.

Инстинкт подсказывал ему: стоить проглотить эти закуски, и оно станет намного сильнее!

Но оно не смело.

Днем солнце, испускающее мириады лучей, обладало поистине устрашающим величием.

Оно не смело выходить наружу.

Оставалось лишь изо всех сил прятаться на дне, куда не проникал солнечный свет, дрожа внутри того самого обвязанного свинцом вместилища, от которого после трапезы рыбьих стай остались одни лишь белые кости.

Но это озеро было до смешного мелким.

Оно горько рыдало и вопило, изо всех сил забившись в самую глубь, но все равно могло лишь наблюдать под лучами палящего солнца, как его духовное тело понемногу тает и сжимается.

А глубокой ночью, когда эти лакомства собирались вместе, густая жизненная сила вызывала у него жуткое, болезненное жжение.

Когда голод становился невыносимым, оно много раз пыталось приблизиться к этой еде, но каждый раз не выдерживало жгучей боли и в панике отступало обратно в озеро.

Оно также пыталось покинуть водоем, но новорожденному существу было не под силу сдвинуть с места вместилище, намертво скованное тяжелым свинцом, поэтому ему оставалось изо дня в день оставаться здесь, терзаясь и сгорая в муках.

Лишь глубокой ночью оно могло расслабиться и впитать немного прохладной, приносящей такое блаженство ци.

Но этой ци было слишком мало, чтобы восполнить потери от дневного солнечного жара.

Пожалуй, если так пойдет и дальше, в один прекрасный день его духовное тело окончательно распадется, и оно тихо и мучительно сгорит заживо на дне озера от лучей солнца.

Но к счастью, когда оно уже было на грани истощения, представился шанс.

В комнате, где собрались четыре лакомства, посреди ночи вдруг трое куда-то ушли, оставив лишь одно — с самой слабой жизненной силой.

Инстинктивное стремление к выживанию заставило его без оглядки ринуться внутрь.

Еще большим везением оказалось то, что оставшееся в комнате лакомство в тот момент увлеченно разглядывало какой-то светящийся предмет. После пары судорожных подергиваний тела жизненная сила жертвы ослабла еще сильнее.

Оно тут же воспользовалось моментом, захватило тело этого лакомства и утопило его.