На ладони: Игры хищника

— Учитель должен гордиться столь прекрасным телом, к чему же прятать его? — произнёс И Янь. — А вот те красавицы, что встречались мне, наперебой срывали с себя одежды перед мужчинами, выставляя фигуры напоказ.

— Бесстыдник!

— Сколько ни ругаешься, всё одни и те же слова, я от них уже устал. — Он одной рукой поковырялся в ухе, вздохнул и покачал головой.

Цин Хэ одновременно злилась и стыдилась, переспорить его она не могла, в груди у неё тяжело застряло дыхание — было невероятно скверно.

И Янь уставился на неё и легко дунул ей в лицо:

— А знаешь, чего мне хочется?

Цин Хэ широко раскрыла глаза и посмотрела на него.

Внезапно тело её оторвало от земли, он взвалил её на плечо и направился к кровати. Цин Хэ истошно закричала, отчаянно колотя и пиная его руками и ногами, пока он не бросил её на мягкую просторную постель.

Глава 13

Цин Хэ отчаянно забилась, пытаясь приподняться, но он заломил ей руки за спину и надежно зафиксировал. И Янь схватил её за волосы, с силой вдавил лицом в постель и рассмеялся прямо возле её уха:

— Чего ты так меня боишься? Неужто думаешь, что я тебя съем или на куски разрежу?

— Пусти меня, псих ненормальный! — Цин Хэ попыталась вырваться, но её жалких силенок было явно недостаточно.

И Янь вовсе не казался крупным или мускулистым, однако обладал пугающей силой, сопротивляться которой она была совершенно не в состоянии. Её обнаженная верхняя часть тела вжалась в мягкий матрас: спереди было тепло, а сзади — ледяной холод, словно она металась между огнем и льдом. Прижавшись к её спине, он водил губами по её щеке — холодными, осязаемыми, словно ласка какой-то рептилии.

Цин Хэ чувствовала себя отвратительно во всех смыслах, и её голос наконец смягчился:

— Послушай… нет, не надо так… Ладно, я была неправа, прости меня, пожалуйста, отпустишь ты меня для начала?

— Наконец-то поумнела? — И Янь задумался, а затем с усмешкой произнес: — Но я вовсе не хочу тебя отпускать. Я хочу оставить на тебе метку.

— Метку?

— Ну да. Чтобы, встречая меня в будущем, ты всегда помнила обо мне. И об этом знаке на своем теле.

Он вытащил нож, легко крутанув его в пальцах, и острие, скользнув по её подбородку, медленно опустилось на плечо.

Цин Хэ испуганно завизжала:

— Ты извращенец, больной! Что ты задумал?

Легкий звук вспарываемой ткани — чик, — и острие ножа вошло в мышцы на её спине, медленно вычерчивая причудливую форму в верхней левой части. После каждого движения он легонько дул на ранку и холодно бросал:

— Потише. Дернешься и испортишь рисунок — потом не пеняй на меня, получится очень некрасиво.

Цин Хэ тут же замерла, терпя едва ощутимую, но непрерывную жгучую боль. Время до конца работы тянулось так долго, будто прошел целый век. Лоб Цин Хэ покрылся испариной, а губы совершенно побелели. Боль была лишь частью беды: этот знак, вырезанный на её спине… он словно вечно напоминал о том, как какой-то мальчишка сорвал с неё одежду, оставив позорное клеймо.

— Готово.

И Янь склонился, легко подул на рану, а затем решительным движением выдвинул прикроватную тумбочку, порылся в ней, достал пузырек с лекарством и аккуратно промокнул кожу смоченным в нем ватным тампоном.