Не сумев выплатить студентческий кредит, я был вынужден подрабатывать охотником на демонов

Глава 4

Щелк.

Последняя спайка лопнула под острием ножа, и в поддон упала целёхонькая сероватая вибрационная железа. По краям всё ещё тянулись несколько тончайших нервных пучков, похожих на нитки на старой одежде.

Уинслоу ненадолго задержался с проверкой.

— Первый класс. Не идеал, но первый класс, — объявил он.

Сидевшие на передних рядах сокурсники вытаращили глаза, едва смея дышать, мысленно перебирая движения Гордона.

Никаких лишних движений или панических попыток исправить оплошность, приведших бы к катастрофе. Самая обычная работа, но от неё веяло неуловимым мастерством, которое невозможно скопировать.

Гордон с облегчением выдохнул и вытер нож.

Он мог бы сделать чище, но намеренно оставил пару помарок, чтобы Уинслоу знал: перед ним всё тот же ученик, просто прошлой ночью у того проснулось непреодолимое желание учиться.

Когда он отступил назад, несколько взглядов проводили его до места. Выскочкам всегда легко привлечь к себе внимание в стенах академии.

Затем аттестация продолжилась.

Не будь блестящего выступления Гордона, это испытание сошло бы за коллективные муки студентов-медиков. Но Уинслоу уже задал планку первого класса, и остальным пришлось скрипеть зубами, пытаясь побить рекорд Гордона.

Второй студент сделал первый же разрез – и белый крысомонстр остался без макушки.

Третий двигался быстро, и нервные пучки обрывались с не меньшей скоростью.

Четвёртый уронил пинцет прямо в поддон: белый крысомонстр судорожно дёргнулся, в унисон с ним подпрыгнул и сам студент.

Когда дошла очередь до Шарлотты, она глубоко вздохнула, явно намереваясь блеснуть мастерством.

Двигалась она увереннее предшественников. Но под конец, при выделении нервных пучков, кончик пинцета едва заметно дрогнул, и вибрационная железа вылетела из задней части шеи крысы, угодив прямо в пальто Уинслоу.

В аудитории воцарилась мёртвая тишина.

Уинслоу опустил взгляд на железу, поднял глаза на Шарлотту, после чего наклонился и подцепил её с пола пинцетом.

— Третий класс.

Шарлотта на мгновение окаменела.

— Ни… слова… смешного, — процедила она, проходя мимо Гордона по дороге к своему месту.

— И в мыслях не было, — сказал Гордон. — Разве ваш тест по баллистике прошёл неудачно?

…! — Лицо Шарлотты вспыхнуло алым, она со злостью сжала зубы и зашагала дальше.

Сам того не зная почему, Гордон почувствовал, что Шарлотта сегодня отчаянно о чём-то тревожится и напрочь лишена своей обычной безмятежности.

…

По окончании аттестации Уинслоу велел Гордону остаться. Питер в отдалении пересчитывал инструменты, до жути боясь не досчитаться хотя бы одного пинцета – возмещать убытки пришлось бы из своего кармана.

— Значительный прогресс, — сказал Уинслоу.

— Спасибо, профессор, — сказал Гордон. — Такова сила просвещения.

— Оставь этот тон. Что ты вообще делал прошлой ночью?

— Практиковался.

— На трупе арахнида, купленном за восемнадцать серебряных фунтов?

— Чем выше цена, тем тверже рука. Эта штука стоит моих обедов за полгода… При практике трудно отвлекаться.

Уинслоу долгим взглядом посмотрел на Гордона, и глаза его потемнели.

— Это страшный мир. Мне доводилось встречать немало диковинных людей, вершивших великие дела. Ты заставляешь меня вспомнить о них, — размышлял он.

— У вас слишком бурная фантазия на счёт учеников.

— Я никогда не недооцениваю ни одного ученика, даже Питера, — пробормотал Уинслоу.

Питер поднял голову, а затем снова опустил её.

Гордон промолчал.

— Я видел немало студентов, у которых внезапно открывались глаза. Талант и амбиции – не такая уж редкость сами по себе, но куда они приводят людей? Герои, безумцы, гении… — продолжил Уинслоу.

— Я не собираюсь становиться кем-то из них, я буду действовать лишь по собственной воле, — сказал Гордон.

— Так говорят многие.

— Профессор, долги вызывают у меня тревогу, мне не понять грандиозные нарративы, — сказал Гордон. — То, о чём вы только что говорили, я совершенно не уловил, в последнее время мне даже хорошие сны снятся в рассрочку.

Уинслоу задумчиво прищурился.

— С сегодняшнего дня ты больше не просто лаборант, — сказал Уинслоу. — Станешь одним из моих ассистентов, будешь помогать разбирать материалы и описывать низшие образцы исчадий. Можешь попробовать.

— Если кто-нибудь захочет купить у меня труп паука, я запрошу втридорога, — пообещал Гордон.

Питер вдали снова вскинул голову и снова сник.

— Охотно верю в твоё материальное положение. Твоя следующая фраза: «А зарплату поднимут?», — сказал Уинслоу.

— В точку.

— Три серебряных фунта в неделю.

Лицо Гордона мгновенно превратилось в маску суровости.

— Профессор, — сказал он. — Я вдруг увидел, как свет медицины пробивается сквозь густые свинцовые тучи и озаряет мою никчёмную жизнь…

— До этого не видел?

— Раньше это было просто издевательством сорока извращенцев над грызунами. Но теперь это священный поиск истин.

— Ежели твои дальнейшие успехи будут стабильными, я подумаю о том, чтобы написать тебе рекомендательное письмо для стипендии, — медленно проговорил Уинслоу.

На сей раз Гордон не стал отвечать с ходу.

Стипендия.

Это слово в Королевском университете естественных наук весило немало. Оно не могло вознести тебя на небеса в один миг, но сократило бы безнадёжную пропасть между Гордоном и его стофунтовым студенческим кредитом в золотых фунтах.

— Слава славным традициям академии, — искренне произнёс Гордон.

…

Покинув лекционный зал, Гордон отыскал Шарлотту у резного окна в длинном коридоре. Седоватая морозная дымка ползла по стеклу, делая отражение её профиля необычайно туманным.

— Меня повысили до ассистента, — серьёзно сказал Гордон.

— Мои поздравления! — Вяло отозвалась Шарлотта. — Что такое, господин ассистент, собрались взлететь на вершину успеха?

— Не говори так, — произнёс Гордон. — Профессор просто обнаружил во мне потенциал для дальнейшей эксплуатации.

— Тогда давай сводить счёты.

— Можно в рассрочку?

— Я ещё не говорила, что тебе нужно возвращать прямо сейчас.

— Твой тон только что в точности напоминал кредитора.

— Потому что я им и являюсь.

Шарлотта извлекла из изящного кружевного рукава сложенный лист бумаги.

— Вчера я одолжила тебе восемнадцать серебряных фунтов… Исходя из твоих доходов…

— У меня есть три медных пенни, — Гордон отсчитал монеты. — Могу подарить тебе символическую победу.

Шарлотта уставилась на три монетки, приподняв брови.

— Ты… ты и вправду посмел их вытащить. С трёх лет в руках не держала ничего мельче серебряного фунта.

— О, позвольте представить: однажды я прожил целый день на одну восьмую медного пенни…

— Не это главное, — вздохнула Шарлотта. — Я лишь хочу узнать: раз уж ты читаешь больше меня, не поможешь ли мне разобраться с кое-какими вещами, связанными с исчадиями?

Гордон вспомнил заголовок из утренней газеты.

«Ночная блокада старого особняка семьи Монфор»…

Он посмотрел на Шарлотту.

— У тебя дома что-то случилось?

— Всё куда серьёзнее, — улыбка на лице Шарлотты померкла.

— Рассказывай в подробностях, — сказал Гордон.

— Это особняк предков. Я помню этот глубокий древний дом – богатый и величественный, горделиво и неподвижно стоящий на берегу Черноводной реки… Я провела детство в этом старом доме, окутанном тенистыми слухами. С прошлой ночи люди из фамильного гнезда внезапно перестали пускать меня внутрь. Управляющий говорит, что это просто поломка труб, затопило подвал, — произнесла Шарлотта.

— Короче.

— Возможно, это происки исчадия, некоторые говорят, что видели его. Согласно описаниям слуг, я набросала это, — Шарлотта вынула из сумочки сложенную записку.

[Абстрактный рисунок. Не смотреть.]

Гордон скрипя сердце уставился на неё пару секунд и с трудом разглядел нечто с рыбьей головой, человеческим телом, четырьмя или пятью руками и изо всех сил нарисованным, но так и не удавшимся хвостом.

— Твоё искусство изготовления бумаги поистине неуклонно совершенствуется.

— Это очень жутко, а они темнят, что мне оставалось делать? — С досадой произнесла Шарлотта.

— Похоже, ваше семейство не хочет поднимать шумиху, тревожить Управление по делам аберраций и портить досье, — сказал Гордон.

— Да, это помешает моим шансам на госслужбу.

Гордон понял её.

В Империи Логрис Управление по делам аберраций вовсе не было благотворительной организацией «на благо народа».

С чего бы исчадию нападать именно на твой дом, а не на кого-то другого?

Не прячете ли вы у себя запрещёнку?

Стоит им вмешаться, как они оцепят место, зафиксируют заражение, вывернут наизнанку имена всех пострадавших вместе с их грязным бельём, а под конец выложат всё на суд общественности. В итоге разбогатеют разве что адвокаты, а пользы – никакой.

— Смотри не казни меня после сдачи экзаменов, — покачал головой Гордон.

— Я говорю серьезно, в фамильном доме есть кое-что очень важное, я тоже хочу внести свой вклад, но все они считают меня ребенком. Ты другой… ты… временами способен поступать по-человечески. Поможешь мне? Сходи со мной взглянуть.

— Твои родные не останутся в стороне.

— Они наняли охотницу на первоэссенцию, — ответила Шарлотта.

— И зачем тогда идти мне? Болеть за охотницу?

— Она крута, по крайней мере, производит такое впечатление. Но войдя внутрь, заявила лишь, что кое-что там умерло, а кое-что еще нет. Всё так туманно, потребовала доплаты.

По-настоящему профессиональный подход.

Вступать в бой без официальной награды, регистрации в Управлении и страховки от производственных травм – да сгинешь в подвале так, что и эпитафию некому будет написать.

Доплата, тут непременно нужна доплата!

Деньги придают мужества смотреть опасности в глаза.

— Я знаю, в твоем доме происходит нечто необычное, наверняка там скрывается темная и глубокая тайна, — сказал Гордон.

— Хм, тогда можешь мне не помогать, — бросила она и отвернулась.

Гордон вдруг отчётливо понял: эта избалованная особа голубых кровей, привыкшая смотреть на всех свысока, на самом деле уже морально приготовилась к отказу.

Скажи он «не пойду», она бы с разочарованием произнесла «я понимаю», после чего в одиночку поплелась бы к порогу зловещего родового гнезда, в полном одиночестве противостоя толпе молчаливых слуг.

— Я человек, который платит добром за добро, — сказал Гордон. — Ты щедро одолжила мне восемнадцать серебряных фунтов, это была неоценимая помощь. Друзья выручают в беде, а с этим долгом мы разберемся со временем.

— Мгм! — Шарлотта резко повернулась, и ее погрустневшие глаза мгновенно вспыхнули ослепительным светом. — Ты должен мне денег, а мне как раз нужен тот, кто разбирается в исчадиях. Гордон, смотри у меня, не заставь меня пожалеть о выборе.

— Но сразу предупреждаю, — Гордон поднял палец, придав лицу предельно серьезное выражение. — Я не профессиональный охотник. Я не иду на таран, не принимаю удары на себя и не собираюсь приносить присягу верности перед портретами твоих предков. При малейшей опасности я побегу быстрее тебя.

— И что же ты тогда можешь гарантировать? — Шарлотта нервно рассмеялась.

— Я могу гарантировать… — Гордон заглянул ей в глаза. — Абсолютную честность с тобой при любых обстоятельствах.

Шарлотта чуть заметно улыбнулась.

Именно это она и надеялась услышать.

— Тогда теперь нам нужно отправляться ко мне домой. Он находится…

— Погоди, — сказал Гордон. — Ты ведь не хочешь, чтобы я топал туда пешком? Шарлотта, я поеду с тобой в одном экипаже.