Почему моя повседневная романтика полна багов!

К счастью, шумных детей не было, так что поездка обещала быть спокойной.

Места Линь Цзяня и Шэнь Ваньли находились у окна, в ряду DE. Разумеется, со стороны казалось, что Линь Цзянь сидит в одиночестве.

— Меньше чем через полтора часа будем в Цяньчжоу, — сказал он.

— Так быстро? Это прямой?

— Нет, с остановкой в Дяньцзяне. По пути будет большое озеро, вид там просто потрясающий, проедем – я тебе покажу.

— Ты помнишь пейзажи по дороге?

— Конечно, — тихо рассмеялась Шэнь Ваньли. — Каждый раз, возвращаясь домой, я считала достопримечательности: сначала много-много гор, потом озеро, а когда появляются поля – значит, скоро дом.

Говоря об этом, она перечисляла всё как величайшие сокровища, которыми делятся с близким человеком, и глаза её при этом сияли.

Чем больше Линь Цзянь общался с ней, тем милее она ему казалась.

Сегодня Шэнь Ваньли была по-особенному взволнована, словно ехала куда-то впервые, ожидая от каждого вида новых впечатлений.

Впрочем, это волнение было вызвано не только предстоящей встречей с домом, но и надеждой на то, что её проблема скоро решится.

Ведь после этого им еще предстояло вместе смотреть на звездопад.

Линь Цзянь долго смотрел на её профиль, пока не увидел, как Шэнь Ваньли приоткрыла губы и запела вполголоса.

Тихая мелодия, доносившаяся до его ушей, была очень приятной, а чистый и нежный голос Шэнь Ваньли заставлял полностью погрузиться в атмосферу.

Возможно, заметив, что Линь Цзянь слушает, она прервалась, немного смутившись.

— Тебе очень нравится эта песня, — улыбнулся он. — Ты напевала её, когда готовила.

— Ты всё слышал?

— Не очень разборчиво. Помню только, что она вроде бы на кантонском?

— Да, точно, — улыбнулась Шэнь Ваньли. — Я родилась в провинции Гуандун, родители там работали, и только в десять лет мы вернулись в Цяньчжоу. В детстве я слушала песни на кантонском и немного умею на нем говорить.

— У тебя талант к языкам. Продолжай, пожалуйста.

— Хочешь послушать?

Линь Цзянь положил руку на откидной столик, подпер подбородок и повернулся к девушке:

— Хочу. Спой мне, звездная Шэнь. В поезде всё равно никто не слышит, так что пой в полный голос.

Шэнь Ваньли поджала губки и, хоть и жеманилась, всё же согласилась:

— Только не смейся надо мной.

— Обещаю.

Она прочистила горло и начала петь а капелла:

— Юнь лой нэй кит ёнг заан сэй нгё… — (Оригинал: «Только ты так дорожишь мной»)

Линь Цзянь иногда слушал кантонские песни, но редко, и для него этот язык был почти как иностранный – он лишь смутно угадывал смысл слов по похожим звукам.

Зато Шэнь Ваньли пела очень уверенно, плавно, как на обычном путунхуа, и при этом уловила всю специфическую ритмику.

Человек, переслушавший море музыки, Линь Цзянь считал себя придирчивым слушателем, но, услышав пение Шэнь Ваньли без сопровождения, был по-настоящему впечатлен.

Её голос нельзя было назвать «неземным», но он был таким мягким и нежным, что от него невольно успокаивалась душа.

После песни Линь Цзянь не удержался:

— Как называется эта песня? Хочу немедленно сравнить с оригиналом.

— Эй, да как я могу сравниваться с оригиналом?