Путь из бездны

Многие увлеченно вчитывались в экраны, однако Сяо Мо лишь мельком взглянула на дисплей и вновь устремила взгляд вперед:

– Две тысячи семьсот. Списания уже прошли? Значит ли это, что я могу отметелить его еще двадцать семь раз?

– Надеюсь, вы не станете придерживаться столь радикальных взглядов. В зависимости от тяжести содеянного списываются разные суммы, барышня, вы ведь только что практически не нанесли ущерба, но если…

– Ясно.

Сяо Мо оборвала Чуйина на полуслове и повернулась к парню с косичкой:

– Так что… Если ты еще хоть раз посмеешь распускать руки в отношении моей сестры, я смогу отлупить тебя еще двадцать семь раз с той же силой. Чуйин, я ведь всё верно понимаю?

На этот раз даже Чуйин невольно вздохнул.

– Всё верно, барышня.

Парнишка с косичкой еще собирался было огрызнуться, но, взглянув на цифры на экране собственного телефона, благоразумно умолк.

В этот момент старшая сестра протянула руку, обняла Сяо Мо за плечи и отвела в сторону, заговорив мягким тоном:

– Сяо Лянь, сколько раз тебе повторять? Насилие не способно решить проблемы. Мы уже выбрались оттуда, не будь такой напряженной, расслабься.

Уговоры возымели действие, и выражение лица Сяо Мо стало немного мягче, хотя она все еще сердито бросала злобные взгляды на ту компашку у барной стойки.

– Я не решаю проблемы с помощью насилия, насилием я решаю только само насилие.

Тем парням оставалось только плакать: стремительные и смертоносные движения Сяо Мо дали всем понять, что с этой девчонкой шутки плохи. Парень с косичкой полез задираться лишь потому, что рассчитывал на запрет насилия в карете, а в итоге нарвался на такую напасть.

В этот момент к ним подошел Ту Мэнь. С широкой улыбкой на лице он взял бутылку пива, водрузил ее на стол и, щелкнув пальцами, с легкостью сбил крышку:

– Ребята, прошу прощения! Наша Сяо Мо просто прямолинейна и переживает за сестру, так что вышла некоторая неловкость. Я выпью эту бутылку до дна перед вами в знак извинения, давайте на этом закроем вопрос.

С этими словами он вскинул бутылку, запрокинул голову и жадными глотками опорожнил ее целиком.

Получив удобный повод сгладить углы, та пятерка послушно пошла на попятную. Лу Нин наблюдала, как Ту Мэнь стремительно находит общий язык с новыми знакомыми, в то время как одна из сестер-близнецов продолжала изучать внутреннее убранство кареты, а вторая, скрестив руки на груди, опустилась на сиденье и прикрыла глаза, погружаясь в отдых.

Один отвечал за сплочение коллектива, вторая — за наблюдение и выводы, а третья была боевой силой команды. Распределение ролей у этой тройки бросалось в глаза, и, опираясь лишь на подобные внешние признаки, Лу Нин могла с легкостью восстановить картину того, какими именно методами действовала их группа в те дни.

Но действительно ли всё ограничивалось лишь тем, что лежало на поверхности?

Лу Нин не смела недооценивать ни единого человека, даже если те уже продемонстрировали часть своей силы. В конце концов, она сама была всего лишь студенткой второго курса, к тому же долгое время страдавшей от тяжелой болезни. Рядом с опытными ветеранами реальной жизни она наверняка казалась полнейшей дилетанткой, не говоря уже о тех, кто явно выглядел прирожденными лидерами.