Цифрагент

Первый возвращается с бутылкой и садится в своё кресло. Таблицы созданы. Выполняется пробив имён, присланных Проповедником, по базам.

— Хэй, Пеки, смотри! Здесь что-то странное! По сути эти трое вообще не должны были светиться в «ДокКонтроле». У них нет ни документов в системе, ни биографии — они — так называемые цифрагенты, личности которых отсутствуют в Контуре.

— Верно. Видимо, у Фишера была откуда-то информация на них. В закрытых архивах, которые удалось выкрасть, об этом нет упоминаний или пометок. Единственное, что удалось вытащить, — это то, что незадолго до исчезновения были искусственно созданы карточки учёта на их имена, затем они почему-то открывались по привилегированному внутреннему запросу, а после карточки снова исчезали, как будто их и не было. Взгляни сам.

На экране появляются несколько окошек:

«Чэнь Юй

Карточка гражданина создана за 6 дней до исчезновения;

Запрошена расширенная биография;

Выгружены адрес регистрации, родственники, фотография и биометрия;

Инициатор запроса — служебная учётка подразделения исполнительного директора;

Через несколько минут запрос вручную удалён из обычного журнала аудита».

«Ло Цзин

За 2 дня до исчезновения выгружено полное досье;

Отдельно запрошены сведения о родственниках;

Затем создано временное служебное разрешение на автомобиль „ДокКонтроля“ для выхода за пекинский Контур. Официальная причина: „проверка периферийного терминала“, хотя такого терминала с указанным номером не существует».

— Смотри, это как раз тот день, когда Проповедник засёк цифровой след Фишера вне Контура, — отмечает Первый.

— Верно. Взгляни на это.

«Хэ Минцзе

Досье просмотрено в день исчезновения;

Корпоративная машина выехала за Контур через несколько часов после активной сессии и вернулась поздно ночью;

Водитель и двое сотрудников службы безопасности получили сверхурочные, в расходах появляется странная сумма за „внешнее техническое обслуживание“. Никаких актов выполненных работ нет».

Удалённые записи скрыты из основного журнала, но сохранены в резервной копии.

— Это не выглядит как совпадение. У нас есть возможность вытащить из архива идентификатор, которым подтверждались все операции по этим делам? — спрашивает Первый.

— Да. У всех трёх операций совпадает ключ авторизации «Auth-F17». Предположительно, принадлежит Фишеру, — заключает Пеки.

— Этого всё ещё недостаточно для обвинения. Глава корпорации может санкционировать тысячи операций. Ладно, скидывай архив Проповеднику, я пока бегло просмотрю архив, может, чего ещё интересного накопаю.

Первый ищет все операции, подтверждённые ключом «Auth-F17». Среди обычных служебных приказов попадаются очень любопытные данные. Чем глубже раскрывается внутренняя кухня корпорации, тем сильнее закипает злость.

— Хэй, Пеки, посмотри, мне это кажется?

— Отрицательно. Пользователь верно нашёл информацию — удивительно верно для такого неусидчивого человека.

— Я серьёзно! Смотри, я нашёл ещё сорок шесть подобных случаев, и в каждом из них Фишер узнаёт каким-то образом настоящие личности этих людей. При этом не все из них цифрагенты. Смотри, некоторым 11–16 лет — и каждый из несовершеннолетних уже существовал как гражданин пекинского Контура. Но паттерн «карточка искусственно заведена — сбор досье — фиктивная служебная операция — люди Фишера выходят из Контура» встречается только у группы лиц в возрасте от 17 лет.