В цзянху деда правда небольшая проблемка

Глава 7

Янь Синь как раз удивлялся, почему хозяин чайной лавки травит байки, как вдруг услышал грубый окрик:

— Смоки! Ничего себе, ты разжился деньгами на чай!

Смоки, будучи юношей робким, от этого голоса весь затрясся. Он дрожащими ногами повернулся и оглянулся. В чайную вошли двое, и вид у них был весьма внушительный. Встали они посреди лавки, перегородив проход: плечи широкие, спины мощные, фигуры медвежьи, а рост — почти под потолок.

— То… Тони… — испуганно пролепетал Смоки.

Тони, по фамилии Сопрано, был известным в округе Шанцзюнь прохвостом. Поскольку драться он умел отменно, слава о нем шла дурная. Под его началом ходили десятки таких же молодчиков, промышлявших грабежами, пьянством, азартными играми и развратом. Рядом с ним стоял его верный прихвостень, некий Помпео. В народе говорят, что внешность отражает суть, и по одному их виду становилось ясно — добром тут не пахнет.

Тони с легкой ухмылкой, виляя задом, плюхнулся на стул напротив Смоки. Тот поспешно вскочил и забился в угол. Тони схватил чайник, сунул носик прямо в рот и, запрокинув толстую шею, с жадностью приложился к нему. Осушив чайник, он с грохотом поставил его на стол и довольно крякнул:

— Неплохо, Смоки! Даже такой чай можешь себе позволить. Смотрю, деньжата завелись? Может, пора и должок вернуть?

— Тони… но ведь тот долг, что я занимал раньше… я же его уже отдал… — пробормотал Смоки, сжимаясь в комок.

— То, что ты отдал, покрыло только проценты, — отрезал Тони.

Не успел Смоки и слова вымолвить, как прихвостень размахнулся и влепил ему звонкую пощечину. С парнишки, которому едва исполнилось двадцать, сбило спесь, и он рухнул на пол. Не успел он прийти в себя, как его снова подняли за шиворот:

— Слушай сюда! В округе Шанцзюнь еще никто не смел оставаться должным нашему боссу!

— Отдам… я всё отдам… — Смоки дрожащими руками выудил кошелек.

— Хм, наворовал-таки, — прихвостень вырвал кошелек, бросил парня обратно на пол и подобострастно протянул деньги Тони.

Тони принял добычу, довольно кивнул и снова уставился на Смоки:

— С сегодняшнего дня, неважно, заработал ты деньги или украл — половину отдаешь мне. И сверх того — двадцать медных монет еженедельно. Понял?

Смоки молчал, и прихвостень в сердцах пнул его ногой. Парень вскрикнул от боли.

Сидевший поодаль Янь Синь хмыкнул:

— Вор, да еще и ростовщикам должен. Похоже, парень погряз в азартных играх. А ведь говорят, что с ними свяжешься — добром не кончишь.

Хозяин чайной, услышав это, прошептал:

— Гость, вы ошибаетесь. Смоки занял деньги у Тони, чтобы вылечить мать, но деньги кончились, а спасти её он так и не смог.

Тем временем прихвостень снова поднял Смоки и влепил ему еще одну пощечину:

— Эй, ты! Оглох, что ли? Отвечай!

Смоки, не имея сил сопротивляться, сквозь слезы выдавил:

— Понял… я всё понял…

Как раз когда Смоки смирился со своей участью, Янь Синь внезапно поднялся:

— Погоди-ка!

Сидевший рядом Ван Ай дернул его за рукав:

— Сиди смирно, не лезь в чужие дела.

— Пустяки! Я человек честный и неподкупный, мне бояться нечего!

— Ну-ну, — саркастически усмехнулся Ван Ай. Он-то прекрасно знал, что в левом рукаве у Янь Синя припрятано слабительное, а в правом — негашеная известь. Называть себя после этого честным человеком — это надо иметь поистине железное лицо.

Прихвостень вытаращил глаза и, угрожающе надвигаясь на Янь Синя, рявкнул:

— Ты еще что за хрен с горы? Решил в героя поиграть?

— Мать тебя не учила вежливости? Вы же просто мелкие отбросы, а ведете себя так, будто вам море по колено. Жить надоело? — Янь Синь презрительно скривился. — Ты знаешь, какой вред можно нанести подростку такой пощечиной? Живо извинись перед парнем! И запомни: я пришел в этот город ради двух вещей: справедливости, справедливости и еще раз справедливости!

Янь Синь видел, что эти двое — обычные громилы без капли внутренней энергии, поэтому говорил уверенно и громко. Со стороны он выглядел как важная персона, инкогнито прибывшая в город.

Прихвостень, не желая терять лицо перед боссом, взревел:

— Да я тебя сейчас прикончу!

Янь Синь, напротив, только воодушевился. С его уровнем развития он мог уложить таких типов одной левой. Но не успел он двинуться, как откуда-то со стороны просвистел камешек и угодил прямо в лоб прихвостню.

— Твою ж мать! Кто это?! — взревел тот, озираясь по сторонам.

В лавку вошел человек. Янь Синь принялся разглядывать его:

— Гляди, какой молодец! Лицо волевое, брови густые, глаза горят, как звезды, нос прямой, речь уверенная. Настоящий герой!

Ван Ай толкнул его локтем:

— Знаешь его?

— Без понятия, — мотнул головой Янь Синь.

— Не знаешь, а так распинаешься! — Ван Ай за год общения с Янь Синем нахватался от него всякой всячины.

Прихвостень, увидев решительное лицо незнакомца, слегка стушевался, но всё же гаркнул:

— Ты еще кто такой?!

— Джозеф из семьи Цяо, округ Чжоу. Этот парень — мой друг. Прошу, отпустите его.

Тони рассмеялся, ковыряя в носу. Он подошел к Джозефу и вытер палец о его одежду:

— Раз друг, тогда плати за него. Как тебе такое предложение?

Джозеф, человек воспитанный, даже не поморщился от такого оскорбления. Он лишь холодно произнес:

— Похоже, придется проучить наглеца.

Он ударил. Удар был такой силы, что, казалось, сотряс небо и землю. Нос Тони моментально ушел в сторону, и из него хлынула кровь — зрелище было не для слабонервных. Прихвостень бросился на помощь:

— Босс!

Тони, зажимая окровавленный нос, прохрипел:

— Убейте его!

Прихвостень, недолго думая, отпустил босса и выхватил висевший на поясе серп. Из-за того, что он резко разжал руки, Тони, которого он едва успел приподнять, снова с грохотом растянулся на полу. Джозеф же, не теряя самообладания, снова вытащил камешек, влил в него крупицу энергии и метнул.

Камень угодил прямо в руку, державшую серп. Оружие со звоном упало на пол, а прихвостень завыл от дикой боли.