Владыка пал, а робкая русалка не справляется!

Чи Мочэнь стоял на балконе, терзаясь сомнениями: неужели он так долго сдерживался или слишком давно не решал вопрос самостоятельно, раз уже вторую ночь подряд случаются непроизвольные выбросы, заставляющие его среди ночи менять пижаму?

К тому же сюжет снов менялся, хотя суть оставалась прежней.

— Какое совпадение, господин Чи.

Сбоку раздался не совсем знакомый голос, сквозь шум дождя разобрать слова было непросто.

Балконы вилл не были скрыты друг от друга, поэтому можно было переговариваться через пролет.

Чи Мочэнь мельком взглянул в ту сторону, не собираясь отвечать.

— Господин Чи, почему вы не спите так поздно?

Он тяжело вздохнул:

— Госпожа Су, вы ведь тоже.

Су Ицин:

— …

Она не могла признаться, что проснулась из-за пошлых снов, поэтому солгала:

— Я проснулась посреди ночи, захотела пить.

— Какое совпадение, я тоже.

Су Ицин зевнула, сонливость начала возвращаться.

— Я пойду досыпать, господин Чи, спокойной ночи.

Как только она повернулась, Чи Мочэнь тоже ушел в дом.

***

На следующее утро после дождя воздух был особенно свежим.

В квартире Шуци.

Су Янь стоял у двери с подарками в руках и постучал.

Дверь быстро открылась, показалась Чэн Ючу и привычно выпалила:

— Мой счастливый талисман, доброе утро! — закончив фразу, она поняла, что перед ней не Су Ицин, а ее брат. Она замерла от неловкости, чувствуя, как краснеет до корней волос.

Затем она поспешно выпрямилась:

— А-Янь, доброе утро.

Было уже поздно пытаться исправить впечатление. Су Янь был ошарашен ее первым приветствием.

Счастливый талисман? Что за бред?

— Доброе утро, — поздоровавшись, Су Янь вдруг осознал, что может контролировать свои слова и действия. Больше не было того принудительного чувства, которое заставляло его унижать Чэн Ючу.

— Доброе утро, — повторил он, убедившись, что странное состояние исчезло, и сменил тон: — Чэн Ючу, я хочу тебе кое-что объяснить. На самом деле, те слова, которыми я тебя оскорблял, были… — я был вынужден так говорить, меня контролировали, надеюсь, ты сможешь меня простить.

Однако, прежде чем он успел договорить, слова в его рту изменились:

— Я сделал это специально.

!!!

Черт!

Он снова под контролем!

— Вы оба здесь, доброе утро, — Су Ицин вынырнула из-за угла с сияющей улыбкой.

У Чэн Ючу не было времени ответить, она мгновенно включила актерское мастерство, ее глаза наполнились слезами, и она с обидой посмотрела на Су Яня:

— Ты только что сказал, что все те слова… ты говорил специально?

Глава 14

Су Янь осекся и до боли сжал челюсти.

Почему он вдруг потерял над собой контроль? Он ведь хотел всё объяснить, а вышло только хуже. Глядя на расстроенную Чэн Ючу, он чувствовал, что слова застревают в горле.

Су Ицин, не понимая, что произошло, подошла ближе. Оглядев обоих, она с любопытством спросила:

— Что тут у вас происходит?

Чэн Ючу прикусила губу и опустила голову. Несколько слезинок скатились по её щекам — вид у неё был такой, будто от горя она лишилась дара речи.

Су Ицин молчала.

Что это — игра на публику или искренние чувства?

Странно. Если верить сценарию, сейчас главный герой должен был прийти извиниться за вчерашнее. Пусть тон у него и резковат, но Чэн Ючу по логике не должна была так быстро впасть в такое состояние.