Я просто инвестирую! С чего вы взяли, что я воспитываю смертников?

Вскоре Линь Хай узнал о массовом выводе капитала. Новость ударила по нему как гром среди ясного неба.

— Как это возможно? Почему? Почему именно сейчас?! — Он в панике начал обзванивать инвесторов одного за другим.

Но те, кто еще вчера называл его «братом», сегодня отвечали ледяным отказом.

— Это из-за господина Чжао? Но ведь тот инцидент уже исчерпан… — Линь Хай отчаянно пытался нащупать причину.

Один из инвесторов всё же сжалился:

— Это не имеет отношения к господину Чжао. Проблема в тебе – твои способности не тянут, твоя психология слаба, а то, что ты делаешь… это просто никуда не годится.

— …И напоследок дам совет: посмотри, как изменилось положение дел у Чжао Е до и после его ухода из «Желе». Очевидно, он еще тогда увидел все проблемы и предпочел продать долю. Это мы оказались близорукими и поняли всё слишком поздно. Удачи с новым стартом, господин Линь. На этом всё.

Инвестор повесил трубку. Он сказал так много лишь для того, чтобы Линь Хай сгоряча не наделал глупостей, превратив их «жест доброй воли» в сторону Чжао Е в ненужную вражду.

Линь Хай рухнул на пол, бессмысленно глядя в потолок.

Он снова был разбит. Не просто задето его самолюбие – всё, что он строил, превратилось в прах. В голове билась одна-единственная мысль, пугающая своей очевидностью:

«Похоже, в этой жизни мне больше никогда не представится шанс стоять перед господином Чжао на равных».

Пока сотрудники компании впадали в истерику, за этой драмой пристально наблюдала Ван Си.

Она серьезно отнеслась к словам Чжао Е и его «домашнему заданию». Наблюдая за крахом конкурента, она делала пометки.

«Босс был прав. Исход был предрешен еще тогда», – подумала она, восхищаясь проницательностью своего начальника.

— Мне еще далеко до него. Способность видеть лес за деревьями у босса просто запредельная.

Ван Си вздохнула и дописала в своем блокноте, анализируя взлет и падение «Желе»:

«Своими глазами видела, как он возводил высокий терем, как пировал с гостями… и как в одночасье этот терем рухнул».

*

Университет.

С момента успеха восьмимиллионной инвестиции прошло некоторое время.

При поддержке руководства вуза Чжао Е вступил в партию, а в его компании был официально открыт партийный кабинет. В состав руководства офиса вошли несколько почетных профессоров университета.

Высшее руководство вуза уже утвердило структуру новой компании. Чжао Е получил в ней долю – менее одного процента. Однако значимость этих цифр была колоссальной. В планах эта компания должна была ворочать суммами с двенадцатью нулями.

Разумеется, это был масштаб влияния, а не дивиденды. Чжао Е прекрасно понимал, что прибыли здесь может и не быть – когда речь идет о стратегических основах государства, убыточность проекта часто является нормой. Эти акции были скорее знаком почета, чем финансовым инструментом. Даже доля самого университета была сопоставима с его собственной.

Ректор не переставал повторять, что на этот раз университет обязан Чжао Е огромной услугой.

Когда с официальными делами было покончено, перед Чжао Е встала единственная серьезная преграда.