Золотой дворец: Узы запретной любви

Глава 2

Жизнь непостоянна, и я никак не ожидала, что так просто умру.

От появления сознания до его угасания — прошлое одно за другим возникало перед глазами, а затем рассеивалось, словно дым, становясь всё блеклее. Каждое воспоминание тускнело до полной неразличимости, и казалось, будто из тела вытягивают абсолютно всё. Я отчаянно пыталась удержать хоть крупицу, но была бессильна. Неужели всё так и закончится, пока не исчезнет всё до последней нити? Закрыть глаза и ждать, пока мир растворится, пока не угаснет последнее чувство… От одной этой мысли становилось страшно. Наверное, перед лицом смерти каждый надеется: дайте мне ещё один шанс на жизнь, позвольте родиться заново…

Лёгкая, невесомая, лишённая всякого ощущения собственного тела… Прошло неизвестно сколько времени, но столь долгого, что все прежние воспоминания стёрлись. В голове осталось лишь самое главное: если выпадет шанс, нужно овладеть величайшим боевым искусством и отыскать «Лю Сюань». Глубоко в сознании таился тёплый нефрит, излучавший мягкий белый свет, а на нём были чётко высечены два иероглифа — «Лю Сюань».

Неизвестно, кто повторял эту фразу снова и снова: «Овладей величайшим боевым искусством, любыми средствами добудь нефрит с именем Лю Сюань, и ты сможешь повернуть судьбу вспять».

Если можно начать жизнь сначала, дайте мне шанс всё изменить. Но разве возможно переродиться?

Я снова открыла глаза и заново увидела этот мир. И надо же — мне действительно подарили второй шанс.

Я только что переродилась, так почему же мне кажется, будто моя душа норовит упорхнуть? В ушах пронзительно звенели крики: Цинъя, Цинъя, очнись… Позовите же кого-нибудь на помощь!

Куда это я попала?

Резкие голоса не давали провалиться в забытьё, а боль в запястье стала ещё острее. Собравшись с силами, я снова приоткрыла глаза и увидела неподалёку множество разноцветных туфель, застывших на месте. На руке зияла страшная, глубокая рана, из которой хлестала кровь. Какая-то пара бледных рук отчаянно пыталась зажать порез, тёмно-алая кровь испачкала и мои, и её рукава. На мне к тому же было надето белое платье, которое теперь оказалось полностью испорчено кровью. Первой моей мыслью было: пропало дело, такое хорошее платье, теперь его уже не надеть.

Кровь текла донельзя странно, но если не считать большеглазой девушки рядом со мной, у которой градом катились слёзы, все остальные выглядели так, будто пришли поглазеть на представление. Они стояли, полуулыбаясь, откинувшись назад и лениво поглядывая на меня сквозь прищуренные веки.

Заметив, что я пришла в себя, окружающие презрительно усмехнулись. Одна из них злобно бросила:

— Сяо Мо, говорила же тебе не лезть, она не помрёт. Вэнь Цинъя вечно так: добивается своего любой ценой.

Вторая подхватила:

— Теперь она этим попытается принудить принца Бай Яня вернуться. Поглядите на её лисью мордочку — вскрыла себе вены, почему же не по лицу полоснула?

— Точно-точно, она же только этой рожицей и надеется пробиться наверх.

— Верно, нам лучше её не злить. Глядишь, она сможет выведать у принца Бай Яня, что по вкусу нашему господину.

— Надеяться на принца Бай Яня — одно, но зариться ещё и на самого господина — верная смерть…

Девушка с большими глазами смотрела на меня, явно поверив тому, что только что сказали те женщины. Она не смела громко звать на помощь, но, к счастью, хватки не ослабляла, иначе я бы потеряла ещё больше крови. В какого же человека я вселилась? Мало того что самоубийца, так ещё и с такой отвратительной репутацией.

Большеглазая растерянно хлопала ресницами. Оглядевшись, я заметила рядом с ней небольшой меч — судя по всему, она умела обращаться с оружием. Решив рискнуть, я слабо шепнула:

— Останови кровотечение…

Девушка мгновенно сообразила, протянула руку и дважды качнула пальцами у меня на запястье. Кровь действительно перестала бить фонтаном. В этом мире и вправду существует точечный массаж для остановки кровотечения? Я удивленно уставилась на неё.

Вокруг снова посмеивались и перешёптывались:

— Посмотрите на эту дурочку Вэнь Цинъя, будто отроду боевых искусств не видела.

Они демонстративно касались пальцами рукоятей своих мечей, задирая носы. Головы их были украшены красивыми лентами, а лица светились юностью — так и выглядели претендентки на победу в конкурсе красоты. Я бросила взгляд на собственную одежду: казалось, ткань была куда проще их нарядов, а роскошью и вовсе уступала в десятки тысяч раз. По сравнению с ними я выглядела серой мышкой.

Те девицы ещё немного посмеялись, а затем по очереди двинулись дальше. В мгновение ока толпа рассеялась.

Переродиться и без того нелегко, а лишиться прежних воспоминаний — и вовсе тяжкое испытание. Но я никак не ожидала угодить в столь прогнившее место с жесткой иерархией, да еще и вселиться в какую-то мелкую сошку.

И вот я снова в бедственном положении… Поразмыслив трезво, я решила: эту девицу по имени Вэнь Цинъя, то есть меня нынешнюю, даже в случае самоубийства никто не пожалеет, так с чего мне убиваться? Хотя в момент перерождения на душе было тяжело, но раз память пропала и я даже не знаю почему, пожалуй, не стоит терзаться. И так жить нелегко.

Подумав об этом, я пошевелила рукой и нащупала на ладони что-то вроде ленты. Опустив взгляд, я увидела ярко-синий шёлковый отрезок — он выглядел броско, а его ширина как раз подходила, чтобы перевязать рану. Недолго думая, я приложила его прямо к порезу.

Синяя лента тут же пропиталась жуткой багровой кровью. Большеглазая испуганно взвизгнула и выхватила ткань из моих рук, отчего я случайно ткнула пальцем в собственную рану и поморщилась от боли. Девушка всхлипывала, глядя на меня со слезами на глазах, её нос покраснел:

— Цинъя, что с тобой? Не пугай меня! Как ты могла испачкать головную ленту? Испорченную ленту уже нельзя носить…

Я не совсем понимала её рассуждений: испортилась — ну и выбрось, золотом или серебром она всё равно не станет. Лента в руках девушки показалась мне знакомой — она выглядела точно так же, как те украшения, что красовались на лбу у тех женщин.

Большеглазая проговорила:

— Цинъя, почему твой нрав совсем не меняется? Ты всё еще надеешься заполучить господина? С принцем Бай Янем еще куда ни шло, но выбрось из головы остальное! Эта лента — символ статуса, если ты продолжишь так её портить, принц Бай Янь разгневается.

Ддраная лента — символ статуса? Сглотнув слюну, я тихо произнесла:

— Я не уследила, случайно…

Я ведь только что вселилась в это тело, откуда мне было знать, что любая завалящая ленточка на голове что-то символизирует? Я постаралась изобразить на лице улыбку:

— У меня, наверное, немного кружится голова, поэтому я…

Большеглазая долго всматривалась в меня, а потом вдруг выпалила:

— Как тебя зовут?

Я опешила, но имя сорвалось с губ по привычке. Пусть я не помню ничего из прошлой жизни, своё-то имя я должна знать?

— Цингун… — услышав собственный голос, я испугалась. Вот чёрт! Как я могла назвать своё настоящее имя, ведь я должна была сказать Вэнь Цинъя!

Пока я терзалась раскаянием, холодная рука уже закрыла мне рот. Я даже заметила на её ладони ещё не до конца засохшие следы крови. Испуганно затрепыхавшись, я увидела, как лицо большеглазой побледнело от ужасного страха.

— Я-то думала, у тебя просто голова кружится, а ты, оказывается, вовсе не в себе! — губы её дрожали. — Если ты продолжишь в том же духе, я больше тебе не помощница. Говорю тебе, принц Бай Янь наверняка уже знает о твоей попытке самоубийства. Как бы сильно он ни баловал тебя, он не позволит тебе творить что вздумается. Из-за принца Бай Яня многие на тебя и так косо смотрят, а если ты снова вздумаешь зариться на господина, то в будущем…

Лицо, еще мгновение назад полное сочувствия, вдруг стало суровым:

— Мы — самые ничтожные песчинки в Золотом Дворце, с какой стати ты назвалась Цингуном?

Погодите-ка, ничего не понимаю! Во всём виновата амнезия — я абсолютно не представляю, где нахожусь.

Я помотала головой, показывая, что больше не буду болтать глупости, и тогда большеглазая убрала руку. Я торопливо потёрла рот рукавом — на ткани действительно остались красные следы моей собственной крови. Слава богу, хоть кровь моя. Приоткрыв рот, я всё же рискнула спросить:

— Мы в Золотом Дворце? Кто этот господин? У меня и правда кружится голова, может, от потери крови?

Нахмурившись и опустив уголки глаз, я изо всех сил попыталась выглядеть жалко.

Большеглазая на мгновение замерла, вспомнив, что передо мной человек, едва не покончивший с собой и потерявший половину жизни, и поспешно произнесла:

— Ты и вправду сбрендила от удара? Господин лично основал Золотой Дворец и объединил Поднебесную, неужели ты этого не помнишь? Мы — люди Золотого Дворца, в глазах посторонних это величайшая честь… — глаза девушки на секунду вспыхнули, но тут же потухли. — Вот только мы находимся на самом дне Золотого Дворца.

Я хотела протянуть руку, чтобы утешить её, но, подумав о том, что мой статус ещё ниже, решила, что у меня нет на это никакого права. Только вот глядя на то, как она бережно сжимает испачканную мной ленту, я вдруг кое-что поняла: у самой большеглазой на голове никакой ленты не было. Разве лента — не символ статуса? Хотелось спросить, но страх выдать себя перевесил. Пришлось лишь мысленно раскладывать по полочкам услышанное. Те девицы только что назвали большеглазую Сяо Мо — пожалуй, пока побуду называть её так, вряд ли ошибусь.