─ Проверяя тактику «тройка», мы не можем выбирать легких целей.
─ Только о такого врага можно испытать: то, чему мы учились этот месяц, – настоящее оружие для уничтожения врага или показуха для беготни по холмам.
Выслушав эти рассуждения Линь Хуэя, офицеры в комнате заметно приободрились.
Ли Юньлуна же и вовсе бросило в жар.
─ Мать твою, сказано здорово!
─ Хочешь наточить меч – точи о твердый камень!
Чжао Ган не поддался общему порыву: ─ А третья причина?
Линь Хуэй сбросил с лица легкую улыбку: ─ Третья – защита штаба.
─ Бухта Дасявань – место дислокации штаба нашего передового командования, а тот факт, что эта группа японцев в прошлый раз заблудилась и вышла к Янциню, доказывает их решимость соваться в самые наши тылы.
─ Раз они снова устраивают экзамены по рукопашному бою в лагере для военнопленных, значит, подготовка к операции продолжается.
─ Если мы станем ждать их нового выхода и перейдем к обороне в последний момент, будет поздно.
─ Самый надежный способ – выбить клинок из их рук до того, как они успеют его занести.
─ Я одобряю, ─ Кун Цзе поднялся на ноги, заявляя о своей позиции напрямую.
Всего три слова, сказанных спокойно и твердо, заставили всех в комнате устремить на него взгляды.
Обведя взглядом собравшихся у стола, Кун Цзе произнес с бесстрастной прямотой: ─ Те двести с лишним бойцов в Янцине погибли под моим командованием, и этот долг я, Кун Цзе, смыть обязан.
Он поднял руку и потер лицо, отчего голос его стал еще тяжелее.
─ Даже если мы выиграем этот бой, командование запишет всю славу на счет старого Ли, а потом снова станет костерить меня за то, что стоило Ли Юньлуну прийти в Независимый полк, как пошли победы, а когда полком командовал я, получались одни поражения.
─ И с этим я тоже согласен.
Ли Юньлун открыл было рот, но ругаться не стал.
Кун Цзе вытащил изо рта трубку и пару раз постучал ею о подошву сапога.
─ Кун Цзе не боится ругани.
─ Я боюсь, что тысяча бойцов Независимого полка будут ходить с опущенными головами. Если удастся доказать, что они славные воины, а не слюнтяи, я хоть в конюхи пойду – и то душа будет на месте!
В комнате воцарилась тищина.
Даже такой нечувствительный рубака, как Вэй Даюн, шмыгнул носом.
Чжао Ган посмотрел на Кун Цзе, и заготовленные было слова застряли у него в горле.
Он только что прибыл в полк и близко Кун Цзе не знал, но в этот миг он по-настоящему понял, почему это подразделение всё еще держится на ногах.
Поражение сломило боевой дух, но не переломило хребет.
Линь Хуэй стоял рядом молча.
Слова Кун Цзе оказались сильнее любой агитации.
Помолчав секунды три, Ли Юньлун внезапно грохнул ладонью по столу.
─ Добро!
─ Значит, идем в бой!
─ Подумаешь, несколько десятков губошлепов-японцев!
─ Элитные? И что с того? Я бью как раз по элите!
Он повернулся к Кун Цзе.
─ Старый Кун, раз уж ты дошел до такого разговора, то кто теперь посмеет отступить – с тем я, Ли Юньлун, первый разделаюсь!
Кун Цзе отвечать не стал, лишь тяжело кивнул.
Монах Вэй тут же шагнул вперед.
─ Командир, я тоже иду!
Ли Юньлун покосился на него искоса.
─ Ты, сукин сын, только заявился в Независимый полк, а уже норовишь чужую драку перехватить?