Черная Восьмерка: Судьба в Моих Руках

— Хоть раз сыграйте мне такую же партию, а я посмотрю! Хватит только языком трепать, если есть смелость — сыграйте со мной в фору (без форы по очкам). Предупреждаю вас, не зазнавайтесь: с Линь Юанем мы играем в фору, а с Фан Тином я сейчас рискую давать право первой подачи только ему самому. А ну-ка попробуйте, да так, чтобы я вам фору не давал!

Глядя на притихших и испуганных младших товарищей, Шэнь Бинь примирительно произнес:

— Старина Цзюэ, не пугай детей. Пусть они пока не дотягивают до Линь Юаня и Фан Тинa, но тоже неплохи. Через пару лет кто из них не будет играть с тобой на равных, а? Ладно-ладно, садись, продолжай разбор.

Ван Цзюэ недовольно фыркнул, уселся на место и при этом украдкой показал Шэнь Биню большой палец, хваля за то, какой из него вышел отличный напарник. Глядя на притихших ребят с понуренными головами, на лицах которых все же читалось упрямое несогласие, он втайне упивался успехом своего психологического трюка.

Однако они даже предположить не могли, что Линь Юань и Фан Тин, эти внешне такие интеллигентные парни, порой умеют подкинуть проблем.

В то время как Ван Цзюэ и Шэнь Бинь разыгрывали спектакль с добрым и злым следователями, оба юноши направлялись к гостинице на краю парка Бэйхай.

Они действительно проголодались.

Вчера после окончания игры Линь Юань побледнел как полотно и рухнул плашмя на пол. Фан Тин же тяжело, всей грудью хватал воздух, с его лица градом катился пот, словно он только что пробежал марафон. Ван Цзюэ и Шэнь Бинь в спешном порядке велели отправить их по домам — в семьи Ван и Шэнь соответственно. В итоге Линь Юань отключился, едва коснувшись подушки, и даже не почувствовал, как подоспевший врач попытался напоить его лекарством. Фан Тин держался чуть лучше: он кое-как поел, выпил прописанные доктором препараты и лишь после этого заснул.

Сегодня утром, едва открыв глаза и увидев, что стрелки настенных часов почти вплотную подошли к десяти, Линь Юань испугался до полусмерти. Он безуспешно звал Ван Цзюэ, поднял суматоху, кое-как натянул одежду и сломя голову помчался на тренировочную базу. К счастью, он не забыл запереть дверь.

Добежав до входа на базу, он увидел Фан Тинa, который тоже примчался туда мокрый от пота, и сразу успокоился. Заметив его, Фан Тин — неведомо почему — тоже расслабил до предела искаженное от ужаса и побелевшее лицо. Вот так, болтая и смеясь, они шагнули за ворота.

Как ни странно, если человек совершает нечто предосудительное, он обычно живет в страхе и трепете перед неминуемым наказанием. Но стоит ему обнаружить товарища по несчастью — такого же единомышленника, совершившего точно такой же проступок, — как тревога тут же испаряется, сменяясь самодовольством, словно он сделал нечто абсолютно правильное. Ну а если подобным занимаются тысячи или десятки тысяч людей, ему начинает казаться, что он вовсе не творит дурное, а приносит пользу народу.

Именно это и произошло с Линь Юанем и Фан Тином. Опоздание и задержка больше не казались им чем-то из ряда вон выходящим. Шагая плечом к плечу, они весело болтали, вошли в здание тренировочной базы и направились прямо в зал.