Деяния крайне высокомерного злодея-дворянина (LN)

— Мва-ха… полагаю, вы хотите сменить сторону и присоединиться к фракции знати?

— Да. Если уж принимать решение, делать это надо быстро. Моя ценность для вас будет лишь падать после того, как моё положение пошатнётся. Предложение неплохое, не так ли? У вас уже есть несколько других роялистов в кармане. Я не могу утверждать, что понимаю все ваши мотивы и цели, но это мне известно.

Йоланду было по-настоящему трудно подавить улыбку.

Даже страшно, насколько удачно всё складывается. Я и не ожидал, что граф Леннокс так быстро окажется затянут на нашу сторону.

Ситуация развивалась куда лучше, чем Йоланд вообще мог представить. Если бы за ним никто не наблюдал, он, наверное, в буквальном смысле катался бы по полу, хохоча и держась за бока.

Клод ещё не ответил, но… в этом ведь нет необходимости? Не могу представить, чтобы он отказался от такого предло—

— Хмф. Я подумаю.

— А?

— А?..

Ответ Клода был настолько неожиданным, что Йоланд невольно подал голос от изумления. Граф Леннокс тоже не ждал такого ответа и на несколько мгновений застыл в ошеломлённом молчании.

— Я-я, конечно, не прошу сделать Мию его официальной женой. Положение наложницы тоже приемлемо, понимаете?

— Да. Я сказал, что подумаю. Не заставляйте меня повторять.

— Ч-что?! Что тут вообще можно обдумывать?! Не издевайтесь надо мной дальше! Несмотря на моё положение, я склонился перед вами! Я пошёл на настоящие уступки! — в отчаянии выкрикнул граф Леннокс.

— Не поймите меня превратно, — ответил Клод. — Не поэтому я прошу времени на размышление.

— Тогда почему?!

Клод изящно отпил чай. Это действие лишь ещё сильнее взбесило графа Леннокса, но ему не оставалось ничего, кроме как ждать, пока Клод заговорит.

— Я должен спросить самого Люка. Я не настолько глуп, чтобы дважды совершить одну и ту же ошибку.

— А?

Для графа Леннокса, который сам не питал привязанности к собственным детям, это заявление было почти непостижимо.

Зачем ему спрашивать ребёнка? Я не понимаю, что он говорит.

Втайне, с того самого момента, как был обнаружен редкий тёмный элемент Люка, граф Леннокс начал задумываться о возможности сменить сторону. Фракция знати получила бы в своё распоряжение колоссальную силу, ведь к её рядам должен был присоединиться пользователь тёмной магии.

Граф Леннокс был человеком крайне логичным и даже не допускал мысли, что Клод может воспротивиться его предложению. К такому выводу его привела не высокомерность, а анализ ситуации. Он признавал способности Клода и понимал ценность собственного дома для фракции знати. При таком ходе мыслей было совершенно естественно, что он не сумел предугадать ответ Клода: тот находился настолько далеко от логики и разума, насколько вообще возможно. Пятнадцать лет назад Клод расставил свои приоритеты — и с огромным отрывом на первом месте стояло счастье его сына, Люка.

Люк должен быть счастлив. Это было важнее всего. Не имело значения, чем придётся пожертвовать, чтобы воплотить это в реальность. Клод не колебался в этом даже тогда, когда в его сердце снова начала разгораться искра амбиций.