Книга, человек, пара штанов… точнее, без единых трусов – вот с чем он заявился в иной мир.
Ах да, неправда: тогда, под его зябким голым задом, находилось остывающее тело ящеролюда по имени Лиэн.
Дальше события развивались сами собой: воспользовавшись пожитками покойного, он попытался затесаться в толпу, влиться в новое общество и вновь зажить спокойной жизнью.
Этот ящеролюд, между прочим, оказался обедневшим аристократом, направлявшимся к дальним родственникам, так что с такой базой вполне можно было занять неплохой стартовый плацдарм, чтобы поскорее завести жену, детей и обрести домашний очаг.
─ Вообще-то, жена со звериными ушами – это даже неплохо, по крайней мере на покупке костюмов для косплея сэкономлю…
Он, как водится, сохранял неиссякаемый оптимизм.
─ Сдохни!
Однако вряд ли сулило что-то хорошее знакомство со звериной мордой, привязанной к железному трону и жаждущей разорвать его на куски.
─ Давай договоримся: я придумаю, как тебя освободить, ты меня не трогаешь, и мы делаем вид, что не встречались.
─ Сдохни! ─ Идиотский кляп заглушал слова, но бушующая в комнате жажда убийства раскаляла воздух.
Лиэн не слышал звуков – судя по всему, удар приходился прямо по мозгам… Впрочем, каждая попытка наладить контакт заканчивалась одинаково.
Она была прекрасна: точеная фигура топ-модели пылала сочными изгибами, а золотые, подобные солнцу волосы рассыпались по бедрам… но сейчас при малейшем приближении в плену стальных путов на ее теле от натуги вздувались вены.
Какая к черту прославленная милосердная героиня этой эпохи – перед ним бесновалась разъяренная львица.
─ Сдохни!!
Пленница не могла говорить, стоило же ему подойти чуть ближе, как в голове Лиэна до звона отдавалось единственное слово: «сдохни», оглушая до полного отупения.
Он потер затылок с легким вздохом.
Ну и как с ней договариваться? Невозможность диалога с объектом – худший кошмар для Лиэна.
Как толковый аппаратчик, Лиэн лучше всего умел вести переговоры и находить компромиссы… Умение подбирать слова – это лишь база, а вот сыграть на чужом характере и позициях так, чтобы собеседник растерялся, подобрел и согласился на твои условия – настоящее искусство.
─ Но если человек с порога отказывается говорить, тут уж руки связаны.
Угрозы смертью Лиэн всерьез не воспринимал: пока есть почва для разговора, стартовые условия не имеют никакого значения.
Раз голова на плечах, и ты можешь ее открутить, к чему горланить?
Для Лиэна диалог означал, что дело сдвинулось с мертвой точки.
Сколь ни была бы крепка чужая воля и сколь смертоносны угрозы… да неужто они страшнее упертости жильцов из аварийных домов перед сносом, сидевших с канистрами бензина на приемах у начальства? Те-то бедолаги в ту минуту действительно жить не хотели.
Именно после того, как ему удалось разрулить ситуацию с самодельным бункером несговорчивых жильцов и предотвратить ЧП, угрожавшее безопасности руководства, Лиэн без всяких связей и знатного диплома заслужил кредо тридцатилетнего завотделом.
─ Мой план: в тридцать – заведующий хозчастью в аппарате, в тридцать пять – тихая должность в управлении, а в сорок – полупенсионный покой…