Футбол: Вратарь со знанием кунг-фу — разве это не логично?

— Мой совет… Не мог бы ты перестать постоянно таранить своих?

Зал грохнул от смеха.

После пресс-конференции Фэн Сяочэнь приобнял Ли Мо за шею в коридоре:

— Угадай что? Ты на пресс-конференцию не пошёл, а они всё равно только о тебе и спрашивали.

Ли Мо ответил:

— Значит, я правильно сделал, что не пошёл. Если бы пошёл, им бы пришлось заставлять меня говорить.

— А у тебя, гляжу, с самокритичностью всё в порядке.

…

Интервью для CCTV проходило на краю тренировочного поля.

Красивая журналистка с хвостиком по имени Гао Цилань протянула Ли Мо микрофон, озарив лицо профессиональной улыбкой:

— Ли Мо, ты впервые выступаешь за сборную, в первом же тайме снёс трёх турецких игроков и парировал два мяча, которые должны были залететь в сетку. Сейчас все болельщики страны ликуют. Что ты хочешь сказать им?

Ли Мо посмотрел в объектив камеры и некоторое время молчал:

— Я — вратарь.

Гао Цилань продолжала улыбаться. Прошло ещё три секунды, но Ли Мо больше ничего не добавил, из-за чего атмосфера вокруг мгновенно остыла.

— Эм… А что-нибудь ещё?

Ли Мо снова замолчал. Что-нибудь ещё? Что ещё тут говорить.

— Моя штрафная.

Сказав это, Ли Мо кивнул и зашагал прочь.

Гао Цилань так и осталась стоять на месте с микрофоном в руках. Оператор за её спиной прижал к себе камеру и тихо пробормотал:

— Этот паренек словами бросается даже экономнее, чем программа Время.

В тот же вечер эти восемь иероглифов стали началом каждого спортивного выпуска в стране. Спортивный канал CCTV сделал из них заставку — «Я — вратарь. Моя штрафная» — и под кадры, где Ли Мо грозит пальцем, ловит мяч одной рукой и подзывает соперника дразнящим жестком, прокрутил её три раза подряд. Фоном играла песня «Мужчина должен быть сильным».

Интернет взорвался.

«Восемь иероглифов! Одно интервью — и всего восемь иероглифов!»

«Восьмой! Давайте звать его Восьмым!»

«Я — вратарь / Моя штрафная / Не согласен — вали сюда / Пришёл — валяйся — это же поэт!»

Кое-кто даже сочинил шутку, будто на ещё один вопрос журналистов Ли Мо ответил бы: «Я спать».

В комментариях тут же поспешили исправить: не подходит под образ Восьмого, на один иероглиф больше.

…

На следующее утро автобус сборной Китая покатил к стадиону.

Ли Мо сидел у окна, прислонившись лбом к стеклу, и разглядывал нидерландские улицы снаружи.

Краухен сидел в переднем ряду и оборачивался на юношу, во взгляде читалось восхищение необработанным нефритовым камнем.

Автобус затормозил у входа на арену. То, что открылось глазам снаружи, заставило всех на мгновение замереть.

Люди.

Всюду были люди.

Огромное красное полотнище с пятью звёздами реяло над толпой, трепеща на утреннем нидерландском ветру.

Несколько мужчин средних лет держали древко так крепко, что на руках вздулись вены — будто они сжимали что-то такое, что нельзя было выпускать ни при каких обстоятельствах.

Группа китайских студентов толпилась рядом, с нарисованными на лицах флагами и самодельными плакатами в руках.

Глава 20

На одном из транспарантов было написано: «Ли-Мо, в штрафной площади все решаешь ты!»

Кто-то держал распечатанный скриншот того момента, где Ли Мо грозит пальцем, а ниже шла подпись: «Вошел — ложись».