Хуньхуан: Бесконечные сундуки высшего ранга

От одной этой мысли на душе становилось неописуемо сладко.

Едва Тунтянь одарил его духовным сокровищем, как взгляд Чжоу Юаня сам собой переметнулся к Юаньши и Лао-цзы: сокровища Трёх Чистых — ни одно нельзя упустить!

— Это Божественная вода трёх сияний, — заговорил Юаньши, — я случайно набрёл на неё, странствуя по хуньхуану. Впитывай её не спеша: она принесёт немалую пользу даже при взращивании духовных корней хаоса.

С этими словами он извлёк чистый сосуд из цветного стекла, внутри которого переливались золотой, серебряный и фиолетовый цвета — легендарная Божественная вода трёх сияний.

Золотая божественная вода солнечного сияния испепеляла плоть и кости, иссушая кровь и жизненные соки. Серебряная божественная вода лунного сияния разъедала изначальный дух и душу. Фиолетовая же божественная вода звёздного сияния поглощала и растворяла истинный дух вместе с духовным сознанием.

Порознь три эти стихии являли собой смертоноснейшие яды хуньхуана, но, слившись воедино, превращались в непревзойдённое священное лекарство, способное исцелить любую неизлечимую отраву и вернуть жизнь усопшему, нарастив плоть на истлевших костях. Именно эту Божественную воду трёх сияний использовала матушка Нюйва, когда созидала род людской.

Впрочем, мало кто вспоминал ещё об одном её свойстве: для духовных корней она служила незаменимым источником питания. Ещё до того, как открылись Небеса, именно Божественная вода трёх сияний вскормила духовные корни хаоса. И пусть в руках Юаньши был всего лишь крошечный флакончик, даже такая малость считалась бесценной редкостью.

— Благодарю вас, учитель! — совершив церемонный поклон, Чжоу Юань принял Божественную воду трёх сияний и глубоко вдохнул.

Мысли его мгновенно прояснились, а мировое древо внутри расправило ветви и затрепетало листвой — средство и впрямь обладало поразительным действием.

— Хе-хе, Старший учитель!

Взор Чжоу Юаня предвкушающе скользнул к рукам Лао-цзы. Главному из Трёх Чистых сам статус велел проявить щедрость, превосходящую подношения Юаньши и Тунтяня, так что юноша с замиранием сердца ждал, чем же его одарят.

— Это девятиступенчатая золотая пилюля, — произнёс Лао-цзы, — я выплавил её, пройдя через неисчислимые тяготы и труды.

Он достал белый нефритовый флакон, и в тот же миг воздух наполнился густым благоуханием, предвещавшим необычные явления.

Каждая новая ступень перерождения умножала силу пилюли в сотни и тысячи раз, так что девятиступенчатая золотая пилюля достигла абсолютного предела, допустимого под дао Небес. Окажись она хоть на волосок могущественнее, дао Небес исполнилось бы зависти: пилюля в мгновение ока обратилась бы в ничто, а на того, кто дерзнул заняться такой алхимией, пала бы небесная кара.

В лучшем случае виновник лишился бы трёх цветков на макушке и пяти ци в груди, а в худшем — его постигло бы полное уничтожение тела и пути, когда и плоть, и дух обращаются в серый пепел.

— Старший брат отдал девятиступенчатую золотую пилюлю Чжоу Юаню… вот уж поистине не поскупился, — с лёгким вздохом обронил Юаньши.

А ведь он и сам когда-то выпрашивал это сокровище, но Лао-цзы, невзирая на братские узы, ответил категорическим отказом.