Лучший охотник Диких Рубежей

Только вот Саньнян резала-резала, а нож вдруг замедлил ход, и взгляд её застыл где-то далеко.

— О чём задумалась?

— О чём задумалась?

Спросила Линь Вань’эр.

Спросила Линь Вань’эр.

Е Саньнян очнулась — нож скользнул в сторону, чуть не порезав палец.

Е Саньнян очнулась — нож скользнул в сторону, чуть не порезав палец.

Она совладала с собой, покачала головой, опустила взгляд и продолжила резать — а уши снова побагровели.

Она совладала с собой, покачала головой, опустила взгляд и продолжила резать — а уши снова побагровели.

Линь Вань’эр заметила, но подкалывать не стала — только уголки губ чуть приподнялись.

Линь Вань’эр заметила, но подкалывать не стала — только уголки губ чуть приподнялись.

Когда много рук — и работа спорится.

Когда много рук — и работа спорится.

К вечеру главный дом почти обновили, а каменную лежанку с подогревом уже выложили.

К вечеру главный дом почти обновили, а каменную лежанку с подогревом уже выложили.

Лю Юаньсин велел развести огонь — проверить. Тепло ровно расходилось через отверстия в кан, и вся комната наполнилась приятным сухим теплом.

Лю Юаньсин велел развести огонь — проверить. Тепло ровно расходилось через отверстия в кан, и вся комната наполнилась приятным сухим теплом.

Он отряхнул руки от глины и сказал Сюй Шаню:

Он отряхнул руки от глины и сказал Сюй Шаню:

— Брат Сюй, эта лежанка лет двадцать без ремонта простоит.

— Брат Сюй, эта лежанка лет двадцать без ремонта простоит.

Сюй Шань отдал плату за сегодняшнюю работу, да ещё оставил Лю Юаньсина с учениками поужинать.

Сюй Шань отдал плату за сегодняшнюю работу, да ещё оставил Лю Юаньсина с учениками поужинать.

Мастер Лю, выпив две пиалы вина, разговорился, хлопнул Сюй Шаня по плечу:

Мастер Лю, выпив две пиалы вина, разговорился, хлопнул Сюй Шаня по плечу:

— Брат Сюй, ты человек надёжный. Дальше обо всём можешь не беспокоиться — я всё сделаю.

— Брат Сюй, ты человек надёжный. Дальше обо всём можешь не беспокоиться — я всё сделаю.

Когда мастер Лю и крестьяне разошлись, уже стемнело.

Когда мастер Лю и крестьяне разошлись, уже стемнело.

Во дворе стало тихо — только в кухне ещё горел свет.

Во дворе стало тихо — только в кухне ещё горел свет.

Линь Вань’эр и Е Саньнян прибрали посуду, каждая ещё немного повозилась по хозяйству, и подошло время ложиться.

Линь Вань’эр и Е Саньнян прибрали посуду, каждая ещё немного повозилась по хозяйству, и подошло время ложиться.

Сюй Шань по привычке направился к деревянной лежанке в углу — и увидел, что постели на ней нет.

Сюй Шань по привычке направился к деревянной лежанке в углу — и увидел, что постели на ней нет.

Он опешил, огляделся.

Он опешил, огляделся.

— Жена, а где лежанка?

— Жена, а где лежанка?

Линь Вань’эр, стоя у кана и расстилая постель, даже не обернулась:

Линь Вань’эр, стоя у кана и расстилая постель, даже не обернулась:

— Я переставила её в дровяник. Сегодня, муженёк, будешь спать на кане.

— Я переставила её в дровяник. Сегодня, муженёк, будешь спать на кане.

Сюй Шань перевёл взгляд на Е Саньнян — та стояла чуть поодаль, смущённая, сама не своя.

Сюй Шань перевёл взгляд на Е Саньнян — та стояла чуть поодаль, смущённая, сама не своя.