Переродившись пушечным мясом, няня с максимальным уровнем «младенческого языка» стала любимицей богатой семьи

─ Кэи, ты слишком добрая. С какой стати она барышня? Семья Цинь от неё давно открестилась! А она всё не угомонится, мнит себя сокровищем!

─ Хм.

Цинь Шинюань прямо-таки рассмеялась.

Ну точно: одна слёзы льёт, прикидывается бедной овечкой, другой руки в боки, корчит из себя честного судью.

Заставить её извиняться?

Да ни за что!

Она склонила голову набок, глядя на Цинь Юньшэня, приподняла бровь и усмехнулась – улыбка не касалась глаз: ─ Чтобы я перед вами извинялась? А вы… достойны?

─ Цинь Шинюань, не зли меня! – Лицо Цинь Юньшэня стало багровым.

─ Думаешь, без семьи Цинь ты хоть чего-то стоишь?»

─ Кто из нас дурку валяет, самому-то не видно?

Цинь Шинюань, которой всё это надоело до чёртиков, подняла глаза: ─ Твоя сестрица уселась сюда чужое место окучивать, а как не вышло – губы надула, слёзы пустила, хуже любой актрисы из оперы. А ты, господинчик из семьи Цинь, не то что не остановил, ещё и подпевал. Совесть где? Дома забыл или отродясь не было?

─ Я слышала, у «Цинь ши» в последнее время с деньгами негусто.

Она растягивала слова.

─ Ты-то сам сегодня зачем пришёл?

Жила на виске Цинь Юньшэня запульсировала, палец сам собой поднялся, готовый ткнуть Цинь Шинюань в нос: ─ Цинь Шинюань! Хватит тут языком трепать!

Он окончательно сорвался: ─ Да кто ты такая? Подкидыш, которого с позором выгнали! Как ты смеешь чепуху молоть? Я тебе говорю…

─ Попробуй ещё хоть слово – и посмотрим.

Хо Цяхэ до этого стоял в стороне, но при этих словах, даже не подняв глаз, подал голос.

Он был известен в свете своей привычкой защищать своих, никогда не позволял чужакам и пальцем тронуть членов семьи Хо.

─ Ты на моей территории оскорбляешь члена семьи Хо. Господин Цинь, не много ли ты на себя берёшь? Жизнь не дорога?

Колени у Цинь Юньшэня подкосились, он едва не рухнул на пол.

Цинь Кэи, не растерявшись, схватила его за руку и зашептала, торопливо: ─ Братец… валим! Быстро!

Если разобраться, слова Цинь Шинюань звучали как подстрекательство, но когда речь заходила о безопасности маленькой госпожи, семья Хо не терпела никаких возражений.

Лицо старого господина Хо помрачнело и он тотчас распорядился: ─ Дворецкий!

─ Проверь, правда ли всё, что она сказала.

Дворецкий кивнул и тут же удалился.

Цинь Кэи заметалась, запричитала сквозь слёзы: ─ Господин! Она всё врёт! Мы ничего такого…

─ Замолчи.

Хо Цяхэ холодно посмотрел на неё: ─ Ещё звук – и выведете.

Цинь Кэи, увидев, что дело плохо, вдруг схватилась за сердце, издала жалобный стон и, обмякнув, повалилась набок.

Лес рубят – щепки летят.

Цинь Шинюань, ну ты сильна!

Сегодня твоя взяла.

Но как только она вернётся домой, тут же достанет телефон, быстро настучит сообщение и отправит его своему приёмному отцу, тому самому, что в азарте колотит детей.

«Пап, сестрица Шинюань решила в доме Хо больших денег заработать~ Сходи-ка, попроси у неё денежку на труды!»

Этот её приёмный батюшка, бывало, за две тысячи собственноручно мог дочь за первого попавшегося холостяка пристроить.

Если он об этом проведает – Цинь Шинюань так просто не отделается!

Хм, вот ещё посмотрим, сколько она в доме Хо продержится!