Переродившись пушечным мясом, няня с максимальным уровнем «младенческого языка» стала любимицей богатой семьи

«Настоящий поросенок»

Цинь Шинюань чуть замедлила шаги, и взгляд ее спокойно упал на исступленно орущий, залившийся краской сверток.

Этот карапуз орал на всю округу, а мыслил при этом на редкость логично.

Она подошла ближе и уверенно перехнула Ван Яо на свои руки.

Четырехмесячный мальчуган выглядел куда крепче Хо Яньэр.

─ Ничего страшного, просто пить захотел, ─ бросила она няньке, прибывшей вместе с семьей Ван.

─ Будьте добры, найдите его бутылочку, налейте теплой кипяченой воды – не холодной, но и не обжигающей.

Нянька опешила, заморгала и машинально переспросила:

─ Кипятку? Теплой?

─ Да, теплой, чтобы на язык в самый раз, ─ уточнила Цинь Шинюань.

Прислуга перевела растерянный взгляд на Цзян Я, а та замахала руками:

─ Чего встала? Иди! Беги немедленно! Прямо сейчас!

Вода нашлась быстро, от стенок фарфоровой чашечки еще поднимался легкий парок.

Цинь Шинюань поднесла соску прямо к губам малыша.

Ван Яо всхлипнул, в следующую секунду жадно вцепился губами, и его горлышко заходило ходуном.

Глот-глот, заглатывая воду, глазки прикрылись от удовольствия, брови разгладились – пил так усердно, что за ушами трещало.

Не прошло и двух минут, как кружка опустела до дна.

У Цзян Я глаза чуть из орбит не выпали.

Ее собственный сынок сейчас мирно и уютно примостился на руках у Цинь Шинюань, источая расслабленное и довольное умиротворение.

[Наконец-то попался кто-то с мозгами… кайф!]

Цзян Я разинула рот, в горле пересохло, и лишь спустя долгие секунды из нее вырвалось:

─ И… и всё?

Цинь Шинюань кивнула, ответив ровным тоном:

─ Да, он просто хотел пить.

─ Но он же орал не переставая… ─ голос Цзян Я звучал неуверенно, та недавняя суматоха едва не довела ее до нервного срыва.

─ Когда малыши плачут, у большинства первая реакция – сунуть им еду, ─ с мягкой улыбкой пояснила Цинь Шинюань.

─ На самом деле, порой горло пересыхает настолько, что это жжение и зуд куда хуже голода; ребенок сам не умеет объяснить, остается только плачем привлекать внимание.

Цзян Я прижала ладонь к груди, едва не падая в обморок.

Выходит, все те часы, что она кружила вокруг детской кроватки, заваривая смеси в три часа ночи и качая плачущего младенца взад-вперед, были пустой беготней?

Не говоря ни слова больше, она вытащила из сумочки черную с золотым тиснением банковскую карту и сунула ее в карман Цинь Шинюань.

─ Шинюань, здесь двадцать тысяч, бери, не отказывайся! Я знаю, что на тебе еще и Яньэр, поэтому я прихватила с собой двух опытных помощниц, сейчас же их оформлю!

Две женщины средних лет в знак согласия шагнули вперед.

─ Можете не сомневаться, я вернусь и сразу отберу новую няню! Больше пятнадцати дней не пройдет, заберу Яо домой!

Не успело стихнуть эхо ее слов, как она с легкостью сунула принесенную подарочную коробку прямо в руки старой госпоже Хо.

Крышка откинулась.

Цельный дикий горный женьшень глубокого коричневого оттенка покоился на подложке из темно-синего бархата.

Рядом лежала коробка с толстошляпыми грибами линчжи первого сбора.

Старая госпожа Хо бросила лишь беглый взгляд, мысленно оценив подарок.