Реинкарнация в мире бессмертных: Начиная со сдачи императорских экзаменов

Желая сохранить образ главы семейства в глазах жены, он взял себя в руки, включил на полную мощность обаяние партийного активиста из прошлой жизни и выдал самую безмятежную улыбку:

─ Голодна? Может, перекусим чего-нибудь? ─

Шэнь Вань едва заметно покачала головой, щеки ее залил румянец, а голос прозвучал тише комариного писка: ─ Нет. ─

Некоторое время они молчали, фитиль красной свечи с треском подпрыгнул.

Чжан Чаншэн громко кашлянул, напустил на себя непринужденный вид и завел разговор о пустяках, на что Шэнь Вань отвечала шепотом.

Мало-помаду голоса затихали, а расстояние между ними неумолимо сокращалось.

Вскоре опустились пологи кровати, и заплясали багровые тени от свечей.

Ночь закружилась в безумном вихре драконов и рыб.

(Здесь опускается десять тысяч слов)

…

Время бежит подобно дикому ослу – стоит сорваться с места, и не остановишь.

С той поры, как Чжан Чаншэн и Шэнь Вань связали себя узами брака, пролетело ровно десять лет.

Дом Шэнь полностью оправдывал репутацию влиятельного клана: со дня свадьбы уровень жизни Чжан Чаншэня изменился кардинальным образом.

Первый месяц после бракосочетания молодая жена жила вместе с мужем в деревне Сяхэцунь.

Шэнь Вань обладала безупречным воспитанием: ни разу она словом или взглядом не выказала презрения к бедности семьи Чжан. Почтительная к старшим, покорная с мужем, она являла собой идеал добродетельной женщины древности.

Чжан Чаншэн нередко ловил себя на мысли, что в древности жить все-таки благостно: жена следует за мужем. Попади он в подобную историю в прежнем мире при таком дисбалансе богатств, ему бы светило разве что примачество, да и то за счастье.

Здесь же, в традиционном обществе, он мог беспрепятственно вкушать плоды роскоши за счет богатой супруги.

Как ни богата была Шэнь Вань, после замужества она почитала мужа господином, уважала и любила его.

Первое время супруги наслаждались небывало сладостной жизнью.

Однако вскоре одна за другой стали вспыхивать мелкие неурядицы.

Причиной тому служила отнюдь не Шэнь Вань, а неспособность семейства Чжан перестроиться.

Следуя заветам благородного дома Шэнь, Шэнь Вань каждое утро поднималась ни свет ни заря, чтобы совершить утренний ритуал приветствия и поднести чай дедушке, бабушке, свекру и свекрови.

Сама она не видела в этом тягости – в родительском доме за десять лет привыкла к подобному распорядку, изменились лишь адресаты почтения.

Но для семьи Чжан это стало испытанием.

Откуда в деревенской глуши взяться таким замашкам?

Дело даже не в раннем подъеме, а в том, что излишне изысканные манеры снохи при подаче чая просто вводили их в ступор.

Поначалу домашние приходили в восторг: вот оно, возвышение их рода! Какая утонченная невеста в доме завелась, прямо-таки благородная госпожа, любо-дорого на людях показаться.

Но вскоре такое обращение стало тяготить.

Проблема крылась не в характерах, а в столкновении двух разных укладов жизни.

Заметив это, Чжан Чаншэн уже собирался сказать жене, чтобы она прекратила эти церемонии.

Однако его дед резко оборвал внука.

Старик Чжан нашел Чаншэня и отчитал его: ─ Чаншэн, жена твоя поступает по уму. То порядки знатного дома, нам полезно приобщиться. Как ты можешь требовать, чтобы ради какой-то ерунды она меняла свои привычки? Нельзя так. ─