Староста, пощади нас! Мы правда больше не хотим заниматься предпринимательством

Услышав от кого-то, что на тростнике можно разбогатеть, он без лишних слов погнал всех односельчан распахивать поля под сахарный тростник.

И что же? Тростник-то, право слово, уродился на славу, но ведь не у них одних!

Сахарный тростник уродился по всей стране!

Мало того что сахарные заводы отчаянно сбивали цены, так к моменту сбора урожая за ним вообще никто не приехал. Половина тростника сгнила прямо в земле, а остатки все деревенские семьи от мала до велика грызли целый год.

Многие старики в деревне до сих пор без зубов стоят – и это целиком заслуга того тростника!

Едва Ван Фугуй умолк, сидевшая рядом с ребенком тётушка Чжан яростно закивала:

─ Точно ведь! Председатель, а в прошлом году ты заявлял, что рыбоводство на рисовых полях гарантирует золотые горы: мол, и рыбу можно сбыть втридорога, и полям удобрение, одним выстрелом двух зайцев убиваем.

─ Мы снова поверили твоим речам, принялись рыть пруды, закупать мальков, горбатились с зари до темна, маялись с этим хозяйством добрых полгода.

─ И что в итоге? Рыба-то откормилась на славу, да только закупать ее никто не явился. На базарчике в поселке за день и двух хвостов не сбыть, в уездном городе, конечно, уходило чуть больше, да только выручка не покрывала дорожных расходов!

─ Мы в ту пору рыбу трескали целыми днями, жрали ее в обед и ужин – жареную, тушеную, соленую, сушеную. Дошло до того, что взрослые и дети при виде рыбы блевать были готовы, а от пука разило речной тиной.

Слова Ван Фугуя и тётушки Чжан мгновенно задели за живое всех собравшихся: вздохи и ропот полетели со всех сторон.

─ И правда, председатель, за последние два года мы с тобой и тростник сажали, и рыбу разводили, и теплицы ставили, и овощи солили – разве хоть одно дело не прогорело дотла?

─ Поглядите-ка на молодежь в соседних деревнях: помогают дома по хозяйству, а у нас? У нас добрая половина парней вынуждена подаваться на заработки в другие края, лишь бы долги раскидать!

─ Мы не то чтобы тебе не верим, просто натерпелись шрамов на всю жизнь. Начни мы снова убыточничать – государственный налог зерном платить будет нечем.

─ Конечно, дядя не то чтобы отказывается за тобой идти. Твой дед в свое время был героем антияпонской войны, нашей гордостью, но ты уж больно… легкомысленно ко всему подходишь.

(Будь ты не ладен, если бы не твой дед, я бы тебя давно отучил!)

─ Председатель, твой дед – герой войны, родители – павшие бойцы, ты единственный на всю округу человек с полным средним образованием. Отдыхай почаще, не переживай, на следующий срок мы тебя снова выберем.

(Да если бы не твои родители-герои и то, что на всю деревню ты один грамотей, черта с два мы за тебя проголосовали бы!)

─ Дядюшка Лю, завязывай! Кругом одни ловушки!

─ Председатель, завязывай уже…

Слова Ван Фугуя были справедливы, слова тётушки Чжан не лишены смысла, да и жалобы крестьян имели под собой почву – за эти два года он и впрямь умудрился загнать сельчан в знатную кабалу.

Но если отбросить всё наносное, неужели они сами были безгрешны?

Ну, ладно уж, за ними и вправду никакой вины…