Свидетельства мертвых: Записки судмедэксперта

Янь Дачэн повесил трубку, сунул телефон в карман и втиснулся в автобус. Обнаружив, что салон забит под заввязку и свободными оставались лишь парные места в самом хвосте, он пробрался назад и сел у окна.

Оперевшись правым локолом на спинку переднего сиденья и склонив голову, Янь Дачэн уставился в окно на спешащих прочь людей и нескончаемый поток машин. Его охватила какая-то тоска и смертная скука, зевки следовали один за другим, веки отяжелели, глаза защипало, дыхание постепенно стало тяжёлым, а сознание начало затуманиваться.

Сквозь пелену забытья Янь Дачэн почувствовал, будто очутился в какой-то деревушке, только вот дома вокруг были старыми, с глинобитными стенами и серой черепицей, а на коньках крыш то тут, то там виднелись островки ваточника и зелёный мох.

Грязевые стены давно размыло дождями, они покрылись выбоинами и рытвинами. Под ногами вилась грунтовая дорога — пусть неширокая и непрямая, но всё же довольно ровная. Лёгкий верок приносил с собой слабый аромат диких трав, цветов и сырой земли.

— Что это за место? — слегка нахмурился Янь Дачэн. Казалось, он никогда раньше здесь не бывал, но почему-то ему упорно казалось, что местность эта до боли знакома.

Янь Дачэн огляделся по сторонам: память подсказывала, что он и впрямь никогда сюда не захаживал, но чем дольше он вглядывался в окружающий пейзаж, тем отчётливее ощущал какое-то странное несоответствие. Всё вокруг было донельзя привычным, и от этого жутко знакомого ощущения становилось не по себе, просто мистика какая-то.

Слегка нахмурив брови, Янь Дачэн невольно зашагал по грунтовой дороге вперед. Неподалёку слева стояла глинобитная хижина с саманными стенами и соломенной крышей. На тяжелой двери из древесины нанму висел длинный засов с горизонтальным замком. Пройдя ещё немного, он заметил у дороги пруд с кристально чистой водой, где лёгкий верок порой вздымал на водной глади крошечные круги от резвящихся рыбёшек.

Янь Дачэн закрыл глаза и глубоко вдохнул здешний воздух, ощущая прохладу и свежесть. Царящие здесь тишина и умиротворение казались поистине райским наслаждением после городской суеты и шума.

Хлюп-хлюп-хлюп… Похоже, поднялся ветер, листва зашуршала под его порывами. Последовав за звуком, Янь Дачэн увидел раскидистую софору, чьи листья трепетали на ветру, а ветки раскачивались из стороны в сторону.

В его родном Шанцю софора была самым обычным деревом, одной из разновидностей листопадных пород.

Земляки ласково звали её софоровым деревом. Весной она зацветала, и её цветы считались настоящим деликатесом: их обваливали в муке, пропаривали в котле, а после готовности брызгали парами каплями кунжутного масла — от одного этого запаха во рту сразу же слюнки текут.

Правда, росло это дерево очень медленно: при обычных условиях китайской софоре толщиной с водосточную бочку требовалось расти по меньшей мере десяток лет.

Если же почва оказывалась чуточку беднее, то на такой ствол могло уйти и все тридцать лет. К тому же, достигнув определённой зрелости, дерево замедляло рост ещё сильнее, словно взрослый человек, который перестаёт вытягиваться в высоту.