Театр гротеска: Смертельный сценарий

В этот самый момент У Бай как раз наткнулся на ценную вещь — судя по всему, это был дневник кого-то из работников ресторана.

На первых страницах описывались лишь бытовые мелочи, и лишь ближе к концу речь зашла о вещах, связанных с бухгалтерской книгой.

Двадцать второе октября.

Слышал, что хозяин за огромные деньги заполучил некое Дерево Богатства и Сокровищ. Вся крона его усыпана листьями, похожими на медные монеты. Говорят, оно способно привлекать богатство и сокровища, и стоит ему появиться, как деньги сами собой поплывут прямо в руки. Тьфу, (ˉ▽ ̄~)эрэсь какая-то, ни за что не поверю! Если от него и впрямь есть толк, пусть те деньги, что летят к хозяйскому карману, по дороге хоть капельку растеряют — перепадет и мне кроха от этого пирога.

Двадцать четвертое октября.

Сегодня моросит небольшой дождь. Непонятно почему, но в последнее время сюда стало захаживать столько народу выпить вина, и все наотрез отказываются есть. Говорят, еда кажется безвкусной. Разве еда может быть безвкусной? Просто от безделья маются, голода не видали.

Двадцать пятое октября.

Почему взгляды и выражения лиц у всех стали такими свирепыми? Словно они собрались кого-то убить… Мне немного страшно.

Двадцать шестое октября.

В усадьбе кто-то пропал. Хозяин ведет тщательное расследование, но мне кажется, что ищет он вовсе не людей, а что-то другое…

На этом дневник обрывался. Хань Чжи понял, что изменения в усадьбе происходили постепенно.

Но жаль лишь то, что события записывал рядовой, ничем не примечательный человечек. Он мог лишь делать выводы о происходящем на основе повседневных перемен в поведении людей да каких-то сплетен, а истинной подоплеки не знал вовсе.

Однако кое-что опровергало прежние догадки Хань Чжи: те люди отказывались от еды вовсе не из-за слабого здоровья и приема лечебных настоек, а из-за того, что еда казалась им пресной.

Имелась ли в виду безвкусность в буквальном смысле или что-то иное, они пока не знали, но это определенно был важный момент, на который стоило обратить внимание.

Запомнив содержание дневника, Хань Чжи глянул на входную дверь: на улице окончательно стемнело, и он решил немедленно подняться наверх, чтобы воссоединиться со всеми.

Поднявшись на второй этаж, они с удивлением обнаружили там режиссера. Все это время они находились на первом этаже и уж точно не видели, как режиссер и остальные поднимались по лестнице. Хань Чжи бросил вопросительный взгляд на стоявшую в стороне Ся Де, но та лишь едва заметно покачала головой, давая понять, что расспрашивать не стоит.

Хань Чжи и У Бай притихли, ожидая дальнейших распоряжений режиссера.

Убедившись, что все в сборе и время уже подошло, режиссер велел всем расставить спальные мешки и палатки.

По сюжету второй сцены, туристы поодиночке расставили свои палатки. Когда большинство уже крепко спало, Гэн Юэцзяо, которая еще не сомкнула глаз, услышала доносившийся с потолка — то есть с третьего этажа — частый перестук капель. Этот звук заставил ее испугаться.

Поднимать из-за такой мелочи свою соседку по ночлегу Мяо Имань было неудобно, поэтому ей оставалось лишь зажать уши руками. Однако капель вовсе не собиралась давать ей покоя: интервал между каплями становился все короче, а звук — громче, из-за чего она уже просто не могла его игнорировать. В конце концов она растолкала Мяо Имань и спросила, не слышит ли та какой-нибудь капели, но Мяо Имань покачала головой, ответив, что ничего не слышит. Одной Гэн Юэцзяо было страшно, и в конце концов ей пришлось силой заставить себя погрузиться в сон под этот назойливый стук капель.