Золотой дворец: Узы запретной любви

Глава 7

Вид улыбающегося мужчины заставил моё сердце забиться в разы быстрее. Вэнь Цинъя способна говорить такое? Быть не может. По моему мнению, в этом мире немало благородных людей, но Вэнь Цинъя определенно не входит в их число — это понятно по одной лишь её дурной славе.

Если один человек говорит, что ты плохой, ты необязательно плохой. Но если сто человек говорят, что ты плохой, тут уж и оправдываться нечего.

— Как тебе? — мужчина легко улыбнулся мне. — Ешь.

После его слов мне и впрямь стало казаться, что я веду себя слишком скованно и излишне отвергаю чужую доброту. И всё же… привыкнув спать в соломенной хижине, внезапно оказаться в Золотом Дворце — здесь, кажется, от любого резкого движения способна рухнуть вся эстетика.

В конце концов, я лишь недавно смирилась с ролью Вэнь Цинъя — существа донельзя заурядного. Естественно, что сейчас, столкнувшись с подобной роскошью, я просто не знала, с чего начать.

— Это всего лишь еда, я не стану требовать от тебя ничего взамен, — продолжал уговаривать мужчина.

Мои настороженность и враждебность были настолько очевидны? Поначалу у меня действительно возникли такие мысли, но теперь, когда их озвучили вслух, всё уже не казалось таким страшным.

— Ешь, завтра рано утром придут всё убрать, — мужчина улыбнулся, повернулся, открыл дверь и вышел.

Я просидела на кровати добрую половину дня, прежде чем пришла в себя. Еда на столе не испарилась — очевидно, мне это не мерещилось.

Хоть я и проголодалась как волк, сметать всё, что стояло на столе, я всё равно не стала.

Наевшись, я задула лампаду и забралась на кровать. Стоило только лечь, как вспомнилось, что я так и не умылась. Пришлось подниматься, в полной темноте наощупь плескать в лицо воду. Вода оказалась ледяной. Я растирала озябшие пальцы в ладонях, пока они хоть немного не согрелись, затем осторожно стянула верхнюю одежду и снова улеглась. Спустя какое-то время меня вдруг озарило: а не забыла ли я закрыть засов? Я снова поднялась, чтобы проверить деревянную дверь, и почти приникла к ней в тёмных поиски хоть чего-то, похожего на задвижку, но так ничего и не нашла. Тяжело вздохнув, я подумала: неужели в Золотом Дворце действуют какие-то правила, запрещающие низшим сословиям запирать двери на ночь?

Побув еще немного возле двери, я в очередной раз вернулась на кровать. Закрыв глаза и отбросив все лишние мысли, я приготовилась спать. Но, провалившись в полусон, мне вдруг послышалось, будто кто-то отворил дверь и вошел в комнату. Я в испуге распахнула глаза, покрывшись холодным потом.

А затем мне вспомнилось, что те сладости на столе были очень вкусными и стоило бы оставить немного для Сяо Мо. Пришлось в очередной раз подниматься с постели, чтобы завернуть угощение и спрятать его.

Повернувшись к постели лицом, я была вынуждена признать: я всё ещё не привыкла ни к этому телу, ни к окружавшей меня обстановке. Как бы сильно я ни старалась слиться с новым обликом, на это требуется время. После перерождения я позабыла многое, включая собственные привычки: похоже, я совершенно не умела спать в одиночестве в темной комнате. Мне упорно казалось, что всё должно быть иначе, и чего-то до боли привычного отчаянно не хватало рядом.

Вот так, в метаниях, и прошла моя первая ночь после перерождения.

Без воспоминаний не было ни прошлого, ни будущего. Весь мир казался окутанным туманом, и невозможно было понять, сон это или реальность. Я беззвучно усмехнулась про себя: я ведь уже один раз умерла, чего же теперь бояться? Я не страшилась даже того, как буду жить в Золотом Дворце дальше, но при этом почему-то чувствовала такую пугающую, тоскливую пустоту в душе.

На небе еще не рассвело, а я уже поднялась ни свет ни заря с огромными синяками под глазами и принялась шмонать вещи Вэнь Цинъя, словно какая-то воровка: шарила тут, копалась там. Пожитков у Вэнь Цинъя и правда оказалось немного — бедность абсолютная, чистая как слеза. Неудивительно, что девчонка решила покончить с собой: жить в такой нищете, должно быть, стало совсем невмоготу.

Ни мастерства боевых искусств, ни ума — оставалось только торговать своей внешностью, чтобы выжить. При этой мысли я вдруг подскочила на месте: я ведь до сих пор так и не взглянула, как выглядит Вэнь Цинъя! Как я могла забыть о столь важной вещи?!

Окинув комнату взглядом, я с досадой обнаружила, что зеркала здесь нет. Я тут же пожалела, что выплеснула утреннюю воду для умывания — иначе смогла бы разглядеть своё лицо в отражении. Но делать было нечего: пришлось сначала закончить уборку, а уже потом отправляться на поиски зеркала. И я снова уткнулась носом в беспорядок.

Когда Сяо Мо постучала в дверь, я вовсю трудилась в мыле, с зажатой в правой руке горстью мелких красных камешков. Сяо Мо окликнула меня по имени. Я в панике запихнула камни подальше, отозвалась, схватила угощение для Сяо Мо и шагнула к выходу. Собралась уже отпереть дверь, как вдруг заметила на столе не убранную после вчерашнего утварь и потому осторожно приоткрыла створку лишь на узкую щелочку.

Лицо Сяо Мо тотчас возникло передо мной. Заметив, что я не распахиваю дверь полностью, она нахмурилась и попыталась заглянуть внутрь. Я тут же заслонила ей обзор собственным телом.

Сяо Мо мотнула своими большими глазами:

— Цинъя, что с тобой опять? — В её голосе слышалось искреннее недоумение.

Сама не знаю почему, но мне было совестно показывать ей всё это. Скажи я ей, что вчера ночью ко мне заглянул мужчина с желтой перевязкой на поясе, который доел мою вчерашнюю еду, а потом, чувствуя угрызения совести, прислал целый стол яств, — поверила бы она? Я и сама в такое с трудом верила.

— Я еще постель не застерила, тут такой бардак, — неловко усмехнулась я, протискиваясь в узкую щель и аккуратно прикрывая за собой дверь.

Сяо Мо тяжело вздохнула:

— Эх ты! Я-то думала, после пережитого ты изменишься, а ты всё та же старая песня. — Она одернула одежду. — Утром я тебя на тренировке не видела — как пить дать, проспала.

Мне еще и на утренние тренировки ходить нужно?! Похоже, жизнь в Золотом Дворце и правда не сахар. Раз все здесь такие трудолюбивые, освоить первоклассные боевые искусства для меня будет сложнее, чем достать до луны.

Я поинтересовалась:

— Сяо Мо, а кто в этом мире сильнее всех владеет боевыми искусствами?

Сяо Мо бросила на меня косой взгляд, словно я снова несла какую-то чушь:

— Раньше это был Чу Цы, а сейчас, конечно же, Повелитель.

— То есть, если я захочу стать сильнейшей, мне придется победить Повелителя?

Сяо Мо снова подскочила ко мне, зажала мне рот рукой так, будто намеревалась придушить, и вытаращила глаза. Её лицо застыло от ужаса, она явно всерьез разозлилась:

— Да кто вообще способен победить Повелителя?! Больше никогда не говори таких глупостей!

Стоило только заикнуться о Повелителе или сказать что-то в его адрес, как на тебя тут же начинали смотреть как на прокаженную.