Безграничная игра: Игрок вне системы

У главных ворот ичжуана стоял пулемет, а вокруг усадьбы тянулись плотные ряды прочных деревянных заграждений.

Фан Хань и его люди быстро проскочили через ворота, после чего забаррикадировали вход наглухо.

У каждого в ичжуане в руках было оружие — огнестрельное или клинковое, а на теле висело по ручной гранате.

На лицах большинства застыл ужас, а руки, сжимавшие оружие, дрожали.

Даос Линь прошлой ночью полностью исчерпал духовную силу, к тому же был ранен, поэтому уединился для медитации в закрытых покоях. Перед уходом он велел передать, что намерен отыскать там способ справиться с Господином Жэнь, а Фан Хань должен во что бы то ни стало удержать ичжуан.

Уже совсем стемнело. Ни луны, ни звезд на небе не было видно.

Небо затянули густые слои непроницаемых тяжелых туч.

А-а-х…

Снаружи уже доносились крики цзянши, и они звучали всё ближе. В самом городке не осталось ни души.

Уловив человеческий дух, обитавший в ичжуане, твари приближались к нему.

— Приготовиться! — крикнул Фан Хань.

После этого А Ху и брат Вэй вместе с выжившими выбежали за воротового двора и бросились к деревянным оградам с восточной и западной сторон.

Хотя эти деревянные заборы служили преградой для цзянши, они все же были сделаны из дерева — сдержать их какое-то время удастся, но не вечно.

Эта ночь обещала стать бессонной!

Что же касается Фан Хань, А Вэя и А Наня, то они вооружились деревянными мечами, припрятали в карманах липкий рис и красные нити и заняли посты во внутреннем дворе.

Перед тем как уединиться для медитации, Линь Цзю строго наказал им стоять насмерть и защищать ичжуан.

А Вэй и А Нань хоть и стали учениками Линь Цзю, но, к неожиданности Фан Хань, обладали лишь Третьим уровнем Даосской Магии.

Это означало, что они способны справляться лишь с обычными цзянши, а перед лицом существ посильнее им оставалось только бежать.

Узнав, что Фан Хань уже достиг Третьей ступени Пути Дао, А Вэй и А Нань не выразили особого удивления: в конце концов, они не были безумцами, готовыми ради культивации рисковать жизнью.

По словам А Вэя, нужно жить в свое удовольствие: вовремя есть и сладко спать.

Пусть это и смахивало на леность лежачего камня, но вызывало у Фан Ханя зависть — его сокровеннейшей мечтой было вот так беззаботно плыть по течению и доживать свой век.

Однако реальность не позволяла ему бездельничать. Если бы после этой игры он не прикончил других, то другие прикончили бы его. Ради собственной шкуры он был обязан при любой возможности становиться сильнее.

А Нань был более прагматичен: он заявлял, что хочет лишь зарабатывать деньги — много-много денег, которых хватило бы на всю жизнь.

Бам! Вдалеке внезапно прогремел выстрел.

Фан Хань посмотрел в ту сторону, откуда донесся звук, предположив, что какой-то цзянши уже скребет дерево, пытаясь прорваться внутрь, но был замечен охраной.

Следом за первым выстрелом раздалась целая серия непрекращающихся очередей и треск яростно разрываемой древесины.

Фан Хань дернул бродом и бросил стоявшему рядом А Вэю и А Наню:

— Дратвецы, я пойду гляну, что там, а вы держите оборону здесь.